Играла расслабляющая музыка, подозрительно напоминающая инструментальный блюз, пластинка под зеркалом заднего вида наполняла салон ароматом лимона, а я чувствовала себя до безобразия неловко.
Нет, ну какое свидание? Он пошутил.
Хотя моя внутренняя богиня из бестселлера Эл Джеймс уже готовилась танцевать самбу. Тьфу, пропасть! Мало мне было Андрея-Аполлона? Не хватало ещё в тайне мечтать о начальнике и вздыхать ему в спину. Я себя знала. Неразделённая любовь липла ко мне с завидным упорством. То мальчик-красавчик на два класса старше меня.
То сокурсник с томным взглядом и пепельными локонами. По одному сохла три года, по другому пять, а по Давыдову буду все десять. Нет-нет-нет. Нет!
— Мы приехали, — сообщил начальник, лихо паркуясь в узкий карман.
Мы прошли мимо открытой веранды, поздоровались с симпатичной девушкой на входе и благосклонно позволили проводить нас на второй этаж. Ресторан не казался неуместно богатым, но я всё равно краснела из-за своего наряда. Почему-то в роскошном доме Елены не возникло и мысли о том, чтобы скорее спрятаться от любопытных глаз.
А тут… Очень вовремя под руку подвернулось меню.
— Каппучино, — озвучил свой заказ Давыдов. — И апельсиновый чизкейк.
Глаза разбегались от количества незнакомых слов. Я дважды прошлась по наименованиям блюд и отложила кожаную книжицу в сторону.
— Цезарь с курицей, — решительно заявила официантке.
Ещё в университете поняла, что этот салат готовят везде: от столовой до заведений со звездой Мишлен.
Ни разу не прогадала. Впрочем, обычно я всё-таки бегала по столовкам.
Я дождалась, пока девушка в белой блузке и чёрном фартуке перестанет строить глазки моему начальнику и вытащила из сумочки свой любимый скетчбук.
— Отлучусь на минуту, — предупредила я Сергея, вставая из-за стола. — Мама учила обязательно мыть руки перед едой!
Он кивнул, а я в очередной раз обругала себя за глупость. Откуда только брались эти неловкие отговорки? Мама меня учила, ага. Смешно.
Глава 9. Коллекция неожиданностей
Скетчбук Василевской манил так, что приходилось себя по рукам бить. Вторжение в мир набросков художника — ещё хуже, чем вторжение в личную жизнь. Всем стыдно за корявые линии и почеркушки без идеи и цели. Их никому не показывают. То, что выкладывается в инстаграм или портфолио — по десятому разу прорисованный чистовик. А тут первые порывы трепетной души. И он туда со своим любопытством, как нацист в грязных сапогах.
