Давыдов посмотрел фронт проделанных за сегодня работ и разрешил не задерживаться. Марина Эдуардовна тоже не возражала. Ей пришлось отчитывать сотрудников за плохое поведение, так что после разноса “шутнику” она заперлась в своём закутке и больше оттуда не выходила. Тяжело начальнице давалось признание поражения. Она отвыкла получать отпор, а я не успела привыкнуть его давать. Что бы делала без Паши? Плакала, заперевшись в туалете?
“Нарисовала карикатуру, — возразила сама себе. — А потом придумала бы что-нибудь покруче”.
Хотелось верить, что я сама могла справиться. Но пришлось бы убить на противостояние с Зарецкой кучу времени, сил и нервов. Оно мне надо? Нет, не надо. Так что Суворов со своим тузом в рукаве пришёлся весьма кстати.
Секрет Марины Эдуардовной сделал её уязвимой. Если бы Паша нашёл школьные фотографии моей начальницы не для меня, а для Катьки из бухгалтерии… Не факт, что она стала бы торговаться. Могла бы развязать войну. Использовала компромат по прямому назначению и наблюдала, как разрушается жизнь обидчицы.
Это натолкнуло меня на мысль, которую мама твердила с детства: ""Всё тайное становится явным"".
Я потянулась к телефону и набрала номер дяди Антона. Он ответил почти сразу. Голос звучал устало, но мужчина бодрился.
— Отвезите меня домой, пожалуйста, — попросила я. — По дороге заедем за маминым любимым тирамису. Приходить мириться с пустыми руками после стольких лет — дурной тон.
Он ответил не сразу. Справлялся с эмоциями или думал, удачная ли идея посетила мою голову.
Сомневался.
— Она не станет меня слушать, — хрипло возразил дядя Тоша. — Я могу целый вагон тортов принести. Дарья слишком уп""eртая.
— Я тоже, — напомнила ему. — Послушайте. Я не уверена, что вы сможете найти врача. Кто рискн""eт репутацией и вопреки здравому смыслу возьмётся за наш случай? А если и найдёте безумца, то нет никаких гарантий, что вылечить маму получится. Так стоит ли терять время, которое вы можете провести вместе?
— Я знаю одну кондитерскую, — ответил дядя.
— Надеюсь, сладкое сделает твою маму дружелюбнее.
— Не надейтесь, — честно предупредила я и улыбнулась.
Маму смертельная болезнь не сделала мягче, так что торт с этой задачей точно не справится.
До дома ехали молча. Дядя Тоша нервничал, а я пыталась продумать, как заставить маму хотя бы выслушать его. Её упрямство не знало границ и пределов, особенно если дело касалось старых обид.
