Ладонь руководителя всех дизайнеров “Арт-Строя” вздрогнула в его пальцах. Интерес Зарецкой чувствовался кожей. Будоражил кровь, как глоток шампанского. Но Сергей вспомнил об Алине и понял, что наваждение проходит. Холодная красота Марины больше не поражала воображение.
— Шампанского? — предложил он, снимая с подноса официанта два фужера.
— Конечно.
Зарецкая протянула руку, и тут дверь снова открылась. Алина стояла на пороге.
Словно в пику выбору Марины племянница Меркулова пришла в белом. Платье с закрытым лифом у бедра теряло всю свою строгость.
Длинный разрез оголял левую ногу. Но такая откровенность не казалась чрезмерной. Образ получился смелым и неожиданно ярким для скромной художницы. Давыдов словно взглянул на неё другими глазами.
“Какое счастье, что Андрей сейчас оперирует, — промелькнула мысль. — А Паша занят Оксаной”. В бездну конкурентов. Сегодня Сергей вообще не настроен хоть с кем-то делить внимание своей девушки.
— Чудесно выглядишь, — он шагнул к ней, оставив тихо хмыкнувшую Зарецкую за спиной.
— Благодарю, — она кивнула. — Старалась соответствовать уровню “Арт-Строя”.
Второй комплимент застрял на языке. Алина держалась холодно и даже не пыталась приблизиться. Считала неуместным проявление чувств на глазах у коллег? Всю неделю словно избегала его. Да, после закрытия “Царедворского” они взяли сразу два новых проекта, но нагрузка на дизайнеров там была небольшая. То есть работа никак не мешала отношениям. Не забирала драгоценное время.
— Что-то случилось? — Сергей перешёл на шёпот.
— С мамой?
— Всё в порядке, спасибо. Мама в больнице, готовится к операции.
И снова арктический холод в голосе. Давыдову окончательно стало не по себе. Хотелось плюнуть на церемонию встречи гостей, взять Алину под локоть и увести в пока ещё пустой банкетный зал, чтобы поговорить.
“Тогда в чём дело? — просилось на язык. — Ты недовольна, что мы не пошли на выставку Ван Гога? Или я в чём-то другом успел провиниться?”
Быстро включились чисто женские манипуляции. Я тебе — фунт презрения, а ты, дорогой, догадайся, каким подарком меня нужно задобрить.
“Тьфу, дьявол, — мысленно же выругался Давыдов. — Тормози, Серёжа. Угомони гормоны, они что-то у тебя, как у пацана прыщавого, расшалились. Дарью Василевскую ждёт сложнейшая операция. Её дочь, естественно, волнуется. А тут ты со своими отношениями. Подождёшь, не сдохнешь”."
"— Хорошо, — ответил Давыдов и аккуратно погладил Алину по плечу. — Проходи тогда в зал. Я закончу и присоединюсь.
