Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года

Власть несколько дней назад перешла от Бонапарта к Бурбонам, но на местах – в городах и селениях – еще полное безвластие. Старые властители покинули свои посты, а новых еще сенат не назначил. Алексей отшагал два квартала, остановился в глухом месте, развязал горловину мешка, запустил руку. Ага, есть монеты, а еще посуда из металла, похоже, серебра. Чаши, кофейник, небольшие блюда. Ну вот, до ограбления музея дело не дошло.

Алексей вернулся в казарму. Для офицеров в ней выделены комнаты, солдаты жили в общем помещении.

Для начала запер дверь, зажег светильник, мешок поднял на стол. Стоило ли рисковать? Стоило! Посуда из серебра, по приблизительным прикидкам – килограмма четыре-пять. Сделана хорошим мастером, но не музейного уровня. Стало быть, грабители обнесли какой-то зажиточный дом. И монеты были франками, около полусотни. Но монет мало, долг погасить не хватит. Алексей решил утром заглянуть к маркитантам.

Серебро, как и золото, всегда востребовано, особенно во время войны, когда и человеческая жизнь порой не стоила медного гроша.

Драгоценные металлы можно переплавить в слитки, что для полкового кузнеца раз плюнуть. А можно и продать, если изделие представляет собой вещицу изящную, приятную для глаз или нужную в быту, как, например, кофейник. В Париже народ больше к кофе тяготеет, чем к чаю. Чай произрастает в Индии и на Цейлоне, как раз колониях английских. А кофе – на Ближнем Востоке или в Африке, где сильно влияние французское. Потому кофе стоил дешевле чая. К нему и русские пристрастились, хотя раньше были любителями чая.

Утром Алексей завернул кофейник в носовой платок, чтобы в глаза не бросился. Идти с мешком офицеру и вовсе нелепо, смешно даже. Увидит кто-нибудь из офицеров, будут писать и распространять ехидные, издевательские стишки. Не хотелось бы.

У маркитанток отдельное небольшое здание. Старшей была женщина лет сорока, бойкая на язык, нагловатая, но смелая, именем Варвара. Алексей сам был свидетелем, как она под пушечным и ружейным огнем перевязывала и приободряла раненых, вытаскивала их в тыл, к обозу.

Кто из солдат видел их в бою, не называл их шлюхами или профурсетками. Эти бабы рисковали жизнями, причем не по должности и не за деньги, скорее из жалости, присущей русским женщинам. Кроме того, солдаты всегда защищали своих маркитанток от обидчиков. А такие находились, особенно среди гражданских, чаще городских.

Офицеры к маркитанткам ходили нечасто, иной раз за табаком и выпивкой, реже – трофеи продать. И сейчас Варвара вышла одна.