Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года

Это кавалергарды носят шпоры, да и то для звона больше, чем для шенкелей лошади. А Алексей вдруг вспомнил фамилию чиновника, прямо на последней секунде встречи.

– Господин Добринский, искренне благодарю вас за участие в моей судьбе. Я ведь, если честно, ничего хорошего не ждал, хотя ничего предосудительного не совершил. Однако на вашем месте мог оказаться человек равнодушный, ленивый, которому чужую жизнь сломать – как плюнуть.

Видимо, чиновнику не часто говорили подобные слова. Все же чаще он арестовывал людей, виновных в государственных преступлениях.

И чем дотошнее, лучше работа, тем больше ценит начальство и ненавидят арестованные и осужденные. Алексей исходил из того, что каждому надо воздать по делам его, как говорилось в писании. Отличился в любом деле человек – похвали, одобри, и он горы свернет. Виновен – отругай, но разберись – почему? Если по незнанию, по необученности, стечению обстоятельств оступился – это одно. А ежели по лености, равнодушию – гнать подальше. Как там у Бруно Ясенского? «Не бойся врагов – в худшем случае они могут тебя убить. Не бойся друзей – в худшем случае они могут тебя предать. Бойся равнодушных – они не убивают и не предают, но с их молчаливого согласия существует на земле предательство и ложь».

В общем, разошлись, довольные друг другом. Алексею думалось – навсегда. Да лучше бы так. Потому что Добринский человек порядочный, но уж больно мрачная репутация у заведения, в котором он служит. Надо сказать, в армии полицию, а в дальнейшем и жандармерию не любили. У них и жалование при равных званиях зачастую выше, и из пушек по ним не палят, и кавалерия вражеская с саблями наголо не атакует.

Особенно презрительно к полиции относились гвардейские офицеры. Они себя и армейским офицерам ровней не считали, а уж полицию, которая с преступниками всех мастей, с отбросами общества работает, едва ли не к дворникам приравнивали.

Сегодня Прохор превзошел себя: суп с курятиной и картошкой, хотя картошку он не жаловал; на второе – отбивные, которые раньше не делал. Алексей удивился:

– Прохор! Какая муха тебя укусила? Ладно суп, но отбивные?!

Отбивные были с ладонь размером, хорошо прожарены.

Алексей не любил мясо с кровью.

– Так, вашбродь, дама приезжала, вся из себя… расфуфыренная.

Другого слова подобрать не мог.

– Она и мясо привезла, и сама жарила. Ругалась только, что сковородка мала.

Алексей подумал: вдова приезжала, больше некому. И ушла недавно, со слов Прохора. Кабы не задержка из-за Добринского, так и встретились бы.