Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года

Обидно! Учения только начались, а штаб уже в плену.

Большего успеха в учениях не добился никто. Действия Алексея и его взвода были отмечены. Генерал, прибывший из самой столицы, остался доволен. Обнял Алексея, вытащил из кармана мундира часы, вручил.

– Молодец! Находчив и смел! Так же действовать в настоящем бою.

– Служу царю и Отечеству! – гаркнул Алексей.

Дальнейший разбор проходил уже без него. Да и кто он такой? Всего лишь фурьер! Но уже к вечеру о призе знал весь полк. Солдаты подходили, просили показать награду.

Кто-то восхищался, были и завистники.

– Повезло! Я бы тоже так смог!

– А чего же не сделал? Захватил бы штаб, на худой конец, провиантский склад. Глядишь, и тебе приз достался бы.

Егерь отошел, недоволен. Инициативу надо проявлять, Бог помогает активным. Часы, тем более хорошие, с боем, швейцарские, стоят дорого – тридцать-пятьдесят рублей. Фактически годовое жалование Алексея, как не больше. Они помогли весной следующего года, когда Алексей получил подпрапорщика (переводя на современные звания – старшина роты).

Следующая ступень – фельдфебель, а за ним уже офицерские – прапорщик, подпоручик, штабс-капитан.

Повышение Алексея в звании и должности приняли в полку уже как должное. За два года службы в полку Алексей проявил себя с лучшей стороны. Были служивые в ротах, которые уже и по пять, и по семь лет служили, так и оставаясь рядовыми. Потому как просто тянули лямку, фактически исполняя обязанности нелюбимой службы так, чтобы только не наказали за леность.

Такие обычно завидовали, считали, что их обходят в званиях и должностях незаслуженно.

А что ты сделал, чтобы тебя заметили?

Алексей стал захаживать в соседний полк, к артиллеристам. Знания за плечами не носить, а выручить могут. Смотрел, как обращаются с пушкой. Каждая мелочь имела значение. После выстрела, прежде чем зарядить, надо ствол протереть банником с уксусом, чтобы погасить весьма вероятные тлеющие частицы пороха или шелкового мешочка, в котором порох развешивался. Мешочки из шелка обычно сгорали, при этом сильно облегчали заряжание.

Проще сунуть в ствол мешочек, протолкнуть его к казеннику прибойником, чем отмерять шуфлой – эдаким мерным совочком. На порох забивался пыж, затем ядро или бомба и снова пыж. Через запальное отверстие в казенной части шилом прокалывался пороховой мешочек, подсыпался порох для затравки. От того, зерненого, отличался мелким, как порошок, помолом. Когда требовался выстрел, к затравочному пороху подносился запальник – раскаленный железный прут.