Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года

Присмотрелся – неточности есть. Но все же сориентироваться можно. Подполковник ткнул пальцем.

– Вот он, монастырь. Там дивизия генерала Коновницына расположилась. Видимо, французы о том не знают. До монастыря восемь верст. Вот что, Терехин. Понимаю – устал. Пообедайте – и тем же составом в монастырь. Я напишу пока записку генералу, передашь.

Всей группой на кухню отправились. Время обеденное прошло, но поскольку многие егеря в разведке неприятеля, съестное осталось. Поели, сразу истома навалилась. Сейчас бы соснуть минуточек шестьсот.

Но пришлось идти к подполковнику за донесением. Бумага в конверт запечатана и сургучной печатью скреплена. Конверт определил в трофейную сумку. Удобнее, чем в кармане, и не мнется. А в случае дождя и не промокнет.

Вышли из расположения полка. Восемь верст – это два часа быстрого хода. А после исполнения придется при штабе заночевать. Дело ведь уже к вечеру идет. Если сразу возвращаться, придется в сумерках, так и заблудиться недолго.

Пару раз узнавали в деревнях, как к монастырю выйти.

Дороги – вечная проблема России: нет мощеных дорог, нет указателей направлений, обозначения населенных пунктов. Отсюда и поговорка появилась: «Язык до Киева доведет». А в той же Римской империи еще до наступления новой эры все дороги были вымощены камнем. Строили рабы, но под приглядом свободных мастеров, качественно. По дорогам в любую погоду можно было беспрепятственно перебрасывать войска в требуемую область. Многие дороги до сих пор сохранились и действуют. В России проехать можно зимой и летом в сухую погоду. А весной и осенью сообщение между городами замирает…

Все же добрались, Алексей письмо генералу вручил.

– Отдыхайте, подпрапорщик, – распорядился генерал.

Однако утром вернуться не удалось, поскольку к расположению русских подошли французы. И пехота была, и кавалерия, однако не было пушек. А у русских была небольшая батарея, она и выручила. Сначала подход французов засекли дозорные, подняли тревогу. Наша пехота успела выстроиться в линию, место в центре заняла батарея.

Она первой открыла огонь. Пушки могли метать ядра и бомбы на триста-четыреста метров. Французы наступали шеренгой, причем за первой – вторая. Алексей тоже вывел своих егерей. У них штуцеры вдвое дальнобойнее, чем гладкоствольные ружья у пехоты. Выждал, пока пехота подойдет на дистанцию действенного огня.

Егерей немного, вместе с Алексеем пятеро. Но почти каждый выстрел – и попадание. А когда сблизились, обе стороны почти одновременно сделали залп.