Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года

Зашел за обгоревший остов дома, зарядил штуцер. Когда оружие к бою готово, чувствуешь себя увереннее. Все же он солдат, а не охотник на пернатую дичь. Уже день прошел не зря. Из армии Наполеона минус один офицер. Судя по тому, как упал француз, было ясно – наповал. Алексей много раз видел, как падает пораженный пулей или осколком человек. И уже мог отличить – ранен, даже тяжело, либо убит.

Присел на бревно. Карты города нет, а старинная Москва отличалась от современной. Кроме того, он не знал, где расположились воинские части французов.

Если судить по записям историков, в южной и юго-западной части города. Алексей в любом месте всегда старался определить свое местоположение на местности. Каждый раз получалось, а сейчас он хоть и в русском городе, а затруднительно: после пожаров не все старожилы смогли бы понять, ибо сгорели кварталы. На месте пожарищ только печные трубы.

Сзади раздался шорох. Алексей с положения сидя рванулся вперед, упал, перекатился на спину. Очень вовремя! Потому что сзади подкрался мужик и ударил топором по месту, где только что сидел Алексей.

Вид у мужика звероватый, бородой на лице зарос по самые глаза. Топор за топорище дергает, а лезвие глубоко в бревно вонзилось. Алексея даже передернуло: не опереди он мужика, располовинил бы его.

– Эй, ты чего? С глузда съехал?

Мужик в удивлении глаза выпучил:

– Не пойму я – ты русак или француз? Форма-то на тебе чужая.

– Русский. Переоделся вынужденно.

Мужик все же выдернул топор, сунул топорищем за пояс. Одет как горожанин на тяжелых работах – амбал, плотник, кожемяка.

Ладони широкие, мозолистые и в плечах широк.

Алексей поднялся. Сейчас, во французской униформе, он для своих чужой, как и для французских солдат. Знал бы язык, можно было какое-то время обманывать те же патрули.

– Ты кто такой? – спросил он мужика.

– Матвей Завенягин, лесогон я.

Ага, плоты по рекам сплавляет. Но тогда он не москвич, а с северов русских – архангелогородец, пермяк, а то и из Сибири.

– Меня Алексеем звать. Ты как в Москву попал?

– Как прослышал о наборе в ополчение, так на лодку – и поплыл.

А из Москвы уже бегут все. Я не для того плыл, чтобы назад возвертаться.

– Ага, партизанить решил.

– Можно и так сказать.

– И где же обосновался?

Стережется, не хочет перед незнакомцем убежище свое открывать, да и то правильно.

– По-царски, ветчиной. Только хлеба нет.

И захохотал, показывая крепкие зубы.

Дошли до усадьбы. Как только Алексей подошел к дому, из него выбежали два мужика и кинулись убегать.