Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года

На одних – пушка на колесном станке, на других – пушкари, трое, да небольшой припас пороха и ядер. Для лошади такая поклажа велика, тянет с трудом. Сани Алексея почти поравнялись с первыми санями французов, как Иван ружье вскинул и выстрелил, разглядев ненавистную униформу. Тут уж и Алексей не сплоховал. С саней соскочил, за пистолеты схватился. Один выстрел, другой, дистанция короткая, не промахнешься. Только один француз и уцелел, сразу руки поднял. Тесак в ножнах у него забрали да отпустили. Пленный для них сейчас обуза.

Кормить-поить надо, еды самим не хватает. А пушка и огневые припасы пригодятся. Только бы определить их куда-то, маневренности лишает.

Вопрос встал: надо какую-то деревню или хутор базой выбрать, где пушку оставить можно, где ночевать будут, харчиться. Продовольствие придется у захватчиков силой отбирать, используя лозунг анархистов: «Грабь награбленное». Правда, лозунг появился сто лет спустя, но Алексей его знал.

Надолго обосноваться не получится, базу переносить придется по мере ухода французов.

В среднем они проходили по пятнадцать-двадцать верст за день. Сейчас не лето, когда все дороги проходимы. А еще острая нехватка продовольствия. Ротные и батальонные командиры посылали фуражиров в стороны от дороги, но там их встречали либо партизаны, либо сами крестьяне за вилы брались. Известен случай, когда крестьянка Полина вилами насмерть заколола троих и троих взяла в плен. Фамилия героини осталась неизвестна. Да такой случай не один был. Приходилось для защиты фуражиров воинские подразделения выделять, ослабляя армию.

И пошло дело. Почти каждый день группа Алексея набег совершала. Противника выбирали по силам, на роту на марше напасть – себе дороже выйдет. Два-три дня задерживались на одном месте, потом переход делали на запад. Снова налет на врага и отход. Французы от Алексея и его отряда теряли по два-пять-семь солдат и офицеров в день. И таких партизан была не одна группа, потому силы французов медленно, но верно таяли, и вышла за границы империи едва ли треть от числа вступивших.

Кто убит, кто в плену, кто насмерть замерз. Про жуткие морозы потом еще долго рассказывали во всех странах, куда вернулись побежденные. Тем самым надолго отбили желание идти войной на Россию.

Тем временем отряд Алексея рос. Те из крестьян, кто не решался воевать в одиночку, а из оружия были только топор и вилы, окрепли в желании бить врага. Тяжело одному, а вместе и батьку бить сподручнее. Неделя прошла, а у Алексея уже отряд в десять человек.