Наши предки

В сентябре начались приготовления к сбору винограда. Но казалось, что готовятся к какому-то таинственному и страшному делу. Из дома в дом полз шепоток:

— Созрел! Давно созрел!

— Как не созреть! Собирать пора!

— Все пойдем! Ты где будешь?

— На винограднике за мостом! А ты? А ты?

— На виноградниках графа Пиньи.

— А я на винограднике у мельницы.

— Видел, сколько сбиров? Слетелись, как дрозды на гроздья.

— Ежели они дрозды, так мы все — охотники.

— В этом году им ни зернышка не склевать!

— А кое-кто в угол забился.

Некоторые даже удирают.

— Не пойму, с чего в этом году многим не по душе сбор винограда?

— У нас даже хотели отложить. Да только виноград созрел!

На следующий день сбор винограда начался в полном молчании. На виноградниках сплошной цепочкой вдоль шпалер стояли люди, но песен было не слышно. Раздавались лишь отдельные оклики да редкие возгласы:

— Все собрались? Виноград созрел!

Бесшумно двигались группы сборщиков винограда, и в воздухе веяло чем-то мрачным — возможно, еще и потому, что небо, хотя и не совсем затянутое облаками, все же хмурилось немного; и если чей-то голос затягивал песню, она тут же обрывалась, не подхваченная хором.

Погонщики мулов отвозили полные корзины к чанам. Раньше первым делом сдавали часть урожая, причитавшуюся дворянам, епископу и правительству. В нынешнем году, казалось, все об этом позабыли.

Сборщики налогов, примчавшиеся взимать десятину, нервничали и не знали, как себя вести. Время шло, ничего особенного не происходило, но напряжение нарастало и нарастало.

Сбиры все отчетливее понимали: надо действовать, но плохо представляли себе, что же предпринять.

Козимо, ступая мягко, словно кот, перебирался от одной шпалеры к другой. Держа в руках ножницы, он то там, то тут срезал виноградные гроздья, протягивал их сборщикам или сборщицам внизу и что-то говорил им вполголоса. Глава сбиров больше не в силах был сдерживаться.

— Ну как, долго нам еще ждать десятины? — спросил он.

И сразу же раскаялся в своих словах.

Над виноградниками пронесся глухой звук — не то вой, не то свист: это один из сборщиков подул в огромную витую раковину — подобие трубы, — и по долинам разнесся сигнал тревоги. Со всех холмов ему ответили те же тревожные звуки, виноградари вскинули раковины, словно горны, а с высоты им вторил Козимо.

Из-за виноградных шпалер взметнулась песня, вначале такая прерывистая, нестройная, что нельзя было даже понять мотив.