Наши все дома!

И, кстати, номера на машине стоит замазать. Во избежание, так сказать. А то ездим, светимся — вот они мы, запоминайте. Грязная машина — что может быть естественнее ранней весной?

Заехали за угол, нашли лужу погрязнее. Художественно зарисовали грязной щеткой и номера, и рядом, куда фантазии хватило. Просто грязная машина, только фары блестят. Но фары — штука нужная. Еще бы стекла тонированные — чтоб не видно, кто в машине и сколько нас. Но в мирное время хороший обзор важнее секретности, а сейчас поздно уже. Делать нам больше нечего, как искать тонировочный сервис и проводить там сеанс самообслуживания.

Нет предела совершенству — а мы едем так.

Перед Дмитровкой довольно крепко встали. Поток полз сплошняком, светофоры игнорировал, пропускать нас поперек никто не хотел. Проторчав полчаса, я сменил Иринку за рулем и просто нагло двинулся вперед, дождавшись для приличия зеленого. Воткнутся так воткнутся, скорость небольшая, ничего страшного. А иначе так и торчать нам тут до ночи. Первый водитель, средних лет мужик на средних же лет «ауди», остановился.

А во втором ряду попался фрукт амбициозный. Блестящий «лексус», все дела, а тут какой-то грязный инотазик проехать не дает. Сперва он вдавил сигнал. Интересно, я от его бибики должен магическим образом испариться? Естественно, чуда не случилось, я продолжил тихо ползти, всовывая нос в третий ряд. Бодать он все же не решился, встал. Ну и стоял бы себе, тем более что в следующем ряду меня уже пустили и скоро бы инцидент разрешился сам собой. Но прищемленное чувство собственной значимости не дало. Он выпрыгнул на дорогу — этакий хомячишко в стильном пиджачишке — и принялся стучать в мое стекло. Сильно стучать, того гляди разобьет. Тут уже и я начал заводиться. Что ж ты за прыщ такой, что даже сейчас пузыришься? Опускаю стекло и, не дожидаясь его слов, утыкаю пэмээшный ствол в лезущую в проем морду. И улыбка до ушей — и чего я все время так скалюсь, как до разборок доходит? Оборотней вроде в роду не было, а поди ж ты — «все сорок два зуба»…

— Спокойней надо быть.

Нервные клетки — они даже у зомби не восстанавливаются. Которые в теле — восстанавливаются, а которые в голове — уже нет. Понятно?

Понял хомячок. Даже похудел лицом. Юркнул обратно в свой «лексус», пригнулся за приборку — и как нет его. Все как у классиков — добрым словом и пистолетом… А может, у него под сиденьем волына?

— Маша, держи его на прицеле, если ствол достанет."

"— Блин, я по людям стрелять не умею.

— Ты, главное, ему этого не говори.