Решено, сегодня я затаюсь, посмотрю, как он себя поведет, а завтра поеду к Наташе и попытаю ее.
Может, она скажет, что Лариной вообще в Москве не было. Очень даже может быть! А сейчас я должна взять себя в руки, приготовить ужин, все, как он любит, чтобы он почувствовал, что жена вернулась, любимая молодая жена!
Если надо, я умею все делать одновременно. Я убрала чемоданы, все расставила по местам, накрыла на стол, достала привезенные из Милана деликатесы, которых Райка насовала мне полсумки. И решила запустить стиральную машину.
В этой квартире стояла «Эврика». Конечно, после Райкиной машины, в которой достаточно нажать две кнопки и потом вынуть сухое белье, «Эврика» казалась допотопной, но все равно лучше, чем руками стирать. Я открыла корзину с грязным бельем, наверняка Никита набросал сюда рубашек. Действительно, их было штук шесть. И на одной я увидела следы помады. Не моей! Я пересмотрела все рубашки, следы были еще на двух. Так, понятно. И тут же в глаза мне бросилось, что бутылка моего любимого шампуня «Зеленое яблоко» почти, пуста, а я точно помнила, что открыла ее перед отъездом А Никита никогда не моет голову шампунем, только детским мылом.
Его так приучила прежняя жена. Я вдруг отчетливо поняла, что это не случайно! Та женщина хочет дать мне понять, что она была в моем доме… Она нарочно оставила эти следы своего пребывания. И наверняка не ограничилась шампунем и рубашками. Я стала искать и, разумеется, нашла! На деревянной расческе в ванной были ее темные волосы.. На полу стенного шкафа, где висели пальто, валялась шикарная перчатка из мягкой синей кожи, а в спальне под кроватью заколка для волос, красивая и явно дорогая.
Надо же, не пожалела… Я почему-то вспомнила фразу из книжки, которую читала в самолете: «Им овладело холодное бешенство». Вот и мной тоже овладело холодное бешенство. Я собрала все эти свидетельства пребывания Лариной в моем доме, выложила их на стол, даже расческу с волосами, пусть Никита увидит, а я подожду, что он мне теперь скажет.
Я не плакала, мне даже не было обидно.
Меня трясло от ярости.
Ага, вот и он. Повернулся ключ в замке. Я сидела в кресле, нога на ногу. Он вошел.
– Танюха, я подумал… Что это тут навалено?
– Почему тут моя рубашка?
И вдруг он покраснел, просто вспыхнул.
– Вот гадина, – пробормотал он.
– Это ты о ком? Обо мне или о ней?
– Где ты это все набрала?
– О, в разных местах! Твоя Леночка позаботилась, чтобы я ни в коем случае не проворонила эти следы…
Они были везде.
