Собиралась оплатить жилье, отложить немного про запас, купить купальник, в конце концов.
Однако за несколько дней до зарплаты в кафе повадился шастать местный полицейский. Жирный и наглый бугай лет тридцати пяти. Этот тип отчего-то решил, что раз у него корочка, то значит, ему все должны. Я поздно поняла, что в первую очередь его интересовала именно я. Не догадалась сразу, слишком пренебрежительно смотрел. Впрочем, он смотрел так на всех.
Сообразила, что пора сматывать удочки, когда он начал допытываться, где и с кем живу.
Напялила на безымянный палец псевдозолотое обручальное кольцо, фирменный способ отваживания мужиков, заявила, что замужем и мне его интерес не нужен.
Но он не поверил:
– Где твой муж, девчонка? Почему он не встречает тебя после работы, ты же поздно возвращаешься.
– Он работает, – попыталась я отвертеться.
Но не прокатило.
– Зачем ты врешь? – спросил полицейский.
– Муж я… – вдруг раздалось откуда-то сбоку."
"Так я познакомилась с Димой.
Когда полицейский ушел, мы перебросились парой фраз, и я даже принесла ему бесплатный капучино в знак признательности.
Самое смешное, зарплату мне так и не выдали. Из кухни пропали две дюжины банок красной икры, и хозяин не нашел ничего лучше, как обвинить в этом официантов. Поскольку я была самой новенькой, все шишки достались мне. Зарплата аккурат покрывала убытки, а премия… кто же заплатит премию воришке?
– Если чем недовольна, чеши в полицию! – заявил хозяин кафе.
Ага, аккурат в лапы жирдяя, который ко мне приставал.
Я уходила из кафе в слезах.
Обидно было до дрожи, ведь я заработала эти деньги и никакой икры не крала. Сомневаюсь, что ее вообще крали. В тот же день меня выселили из комнаты, которую снимала, поскольку не могла заплатить. Я собрала вещи в рюкзак и потопала куда глаза глядят. Тогда жила в режиме – имущество должно уместиться в одну сумку, остальное лишнее.
Приморский поселок был небольшим, и там была всего лишь одна центральная дорога, ведущая к выезду. По обочине этой дороги я и шла, когда передо мной остановился темно-вишневый седан российского производства, а из машины выскочил… Дима.
– Почему бредешь такая грустная? Куда тебя подвезти?
А мне было некуда. Запас финансов оскудел настолько, что не смогла бы снять другое жилье.
И я расплакалась.
По-девичьи так, наивно до икоты. Вот насколько надоела мне бродяжья жизнь. То была не жизнь – выживание.
Дима стал меня обнимать, успокаивать, а потом сказал сакраментальную фразу:
– Я знаю одно место, где тебе будет хорошо.
