Возле машин, припаркованных сбоку, стоят несколько бравых ребят и держат венки, несмотря на промозглый ветер.
– Давай я пойду с тобой, – продолжаю настаивать.
Но Громов непоколебим, дал же бог родственничка.
– Я пойду один, вдруг соседи потом узнают тебя по фото. Мое лицо Полонскому точно неизвестно, не мелькал на его радарах. Зайду по-тихому, позвоню в дверь, разведаю, что и как, расспрошу людей… Вдруг он просто поселил девчонку в квартире.
Пыхчу, наблюдая за тем, как широкая спина начальника скрывается в подъезде.
Ну да, конечно, папашка прям так и поселил Ясю у себя. Драгоценность, которую искал годами. Я бы больше поверил, посади он ее на цепь и запри где-нибудь за тридевять земель. Впрочем, проверить квартиру также нужно.
Ожидание – пытка. Считаю секунды в самом буквальном смысле. Их в девяти минутах оказывается целых пятьсот сорок.
Вижу хмурую физиономию Громова, выходящего из подъезда.
С трудом сдерживаюсь, чтобы не рвануть навстречу. Жду в машине.
– Полонский не держит Ясмину в квартире, – заявляет Громов, забираясь на пассажирское сидение.
– Это его похороны. Три дня назад он скончался от обширного инсульта.
* * *
Ясмина
Три дня в бункере.
Я разобрала вентиляцию над электрической плитой.
Это было сложно сделать, но я нашла чемоданчик с инструментами и у меня получилось. Хотела проверить, куда ведет труба, но оказалось, она слишком узкая, чтобы вместить мое тело.
Без преувеличений, я обшарила пальцами каждый сантиметр проклятого бункера, пытаясь найти лазейку.
Жаль, что с железной дверью наверху не удастся справиться при помощи пары отверток. Хоть грызи ее зубами, честное слово. Я бы пошла и на это, но зубы у меня не такие уж прочные.
Зато теперь я понимаю, зачем отец привез меня в бункер.
Он оставил меня здесь умирать…
Собрался уморить меня голодом. Вот его главный урок! Может быть, он даже сидит наверху и балдеет от того, что я тут помираю.
Больной урод! Придурок!
Не понимаю его резонов, за каким чертом нужно было искать меня по всей стране, чтобы оставить в бункере без продуктов.
Но нельзя не оценить его план – это ведь идеальное убийство. Здесь меня никто никогда не найдет. А если у него спросят, где я, может смело сказать – сбежала. Ведь я беглянка.
«Я буду о тебе заботиться, доченька!»
«Стану защищать от всех и вся…»
Так и слышу, как отец поет эти байки. Промыл мне мозги, пока вез в бункер. А все для того, чтобы я не сопротивлялась, чтобы как послушная овечка приехала сюда.
