Насильно твоя-2

Неожиданно слова Андрея помогли воспоминаниям выстроиться в цепочку. Я сложила мозаику из фрагментов, которые уже и не думала собрать вместе.

Илья долго пытал Эмиля. Очень долго — помню по крикам, знаю по одинаковым шрамам. Может ему наскучило или он убедился, что Эмиль не расколется. И тогда Илья пошел ко мне — это его шаги я слышала в коридоре. Первым вошел Дэн, его шестерка. Я увидела пистолет в руке, и пропустила удар в висок. Сознание стало спутанным и вязким.

Илья смотрел, как надо мной издеваются, и изнасиловал последним.

Потом душил. Я задыхалась, теряла сознание, а он прижал пистолет к моей голове и что-то орал. О чем-то спрашивал, брызгая слюной. О чем, если я уже не могла ответить?

Я была практически неживой.

Я провалилась в воспоминания и не могла вернуться. Прошлое и настоящее наслаивались друг на друга. В себя меня привели запахи — запах пота и туалетной воды моего мужа, сырая вонь старого здания.

Я прижималась к спине Эмиля, и жевала краешек сорочки, чтобы не заорать в голос.

— Дина! — раздался резкий, как удар хлыста, голос Андрея.

 — Ты мне веришь? Я бы никогда так с тобой не поступил! Ни с кем вообще! Ты слышишь?

Надо очнуться. Выбросить уродские воспоминания из головы вместе с медальоном. Все, что случилось — осталось в прошлом навсегда. А я здесь. И я жива."

"Глава 37

У меня подогнулись ноги, и я рухнула в битые кирпичи, раня колени. Руки скользнули по телу Эмиля, я обхватила его ногу и уткнулась лбом в бедро. Меня сотрясали рыдания.

— Дина, — позвал Андрей. — Прости… Я не понимал, чего ты испугалась.

Я бы помог.

Медальон звякнул об пол, когда он швырнул его. Я плакала, прижимаясь к ноге Эмиля. Как тогда… В ночь нашей свадьбы.

— Ты хотел трахнуть мою жену.

Я подняла заплаканное лицо. Эмиль прицелился Андрею в грудь. Палец твердо лег на крючок и слегка притопил. Мой муж все взвесил. У него нельзя брать без разрешения — ни деньги, ни женщин.

— Ты, сука, сам мне это сказал, — голос немного хрипел, но был спокойным. — Она моя или ничья!

Андрей отступил, но не поднял оружия.

Может, он не хотел стрелять, потому что я рядом с Эмилем. Но когда я взглянула ему в лицо, он выглядел уставшим и загнанным в угол.

— Хотел, — не стал юлить он. — Ты думаешь, я боюсь смерти, Эмиль? По правде говоря, мне нечего терять.

В тоне был пугающий фатализм.

Я привстала и потянулась вверх, гладя живот мужа. Ощутила, какими твердыми стали мышцы под сорочкой.

— Опусти, — попросила я. — Я твоя, Эмиль. Я всегда буду с тобой… Прости, это я виновата.