Насильно твоя-2

Ложь, что со временем боли становится меньше. Просто иногда она затихает. А иногда нет.

— Поговорить, — тихо ответила я.

Он понял, несмотря на музыку, кивнул с каменным лицом — иди за мной. Мы направились к приватному кабинету и мной овладело чувство дежа вю.

Главное, не плачь. Ни о чем не проси его.

Он пропустил меня вперед, зашел следом и остановился у двери.

Я обернулась.

На танцполе я плохо рассмотрела лицо. Здесь романтичный полумрак сгладил усталость и морщины, но и оставил много. Шрамы на зашитом веке. Под глазами круги и постарел лет на пять.

Он пьет и, кажется, не высыпается."

"А еще… этот больной взгляд. Там не просто пустота, там болезненное страдание. В зале он казался холодным, но лицо напряжено, зубы сжаты. Слегка опущенное веко придавало Эмилю пугающий вид. Он на постоянном взводе и, казалось, вот-вот рванет.

Наверное, избиение курьера из этой серии.

Он притворяется, так же, как мы притворялись прошлой осенью, делая вид, что все в порядке и мы счастливые молодожены. Я помню этот взгляд.

Взгляд из темной кухни, где он, пьяный и больной, чистил пистолет. «Посиди со мной». Мне самой нужна была поддержка, но я сидела рядом, пока он меня не прогнал.

— Тебе плохо? — прямо спросила я.

Эмиль промолчал.

Все как в моем сне: молчит с бокалом коньяка в руке и смотрит. Друг за друга мы отдали жизни, но выжили. Парадокс — нам это не помогло.

— Что случилось? Я просто хочу знать, — я шагнула ближе, рассматривая лицо. — Ты срываешься, избил курьера, хотя он не виноват. Ищешь Андрея…

У него слегка расширились ноздри.

— Оставь его в покое, забудь. Он тебя не тронет, и ты не трогай. Прошу, Эмиль.

Антон предпочел не заметить мокрый подол в кофейне. Он догадался, что я прощалась с Андреем. Лучший бой, это тот, которого удалось избежать.

— Злись на меня, если хочешь, и молчи, — сказала я, подходя ближе. С полуметра смотрела в светлые глаза, которые больше подошли бы мертвецу. — Я желаю тебе только счастья.

— Счастья? — отрывисто спросил он.

Как его разозлило это слово!

— Ты желаешь мне счастья? — он сжал бокал.

Стекло лопнуло, крошась и со звоном посыпалось на пол из пораненной руки. По кабинету разлился мощный запах коньяка.

Я хотела отступить, когда он направился ко мне, но не сделала этого.

— После того, как снова защищать его пришла? Я сошел из-за тебя с ума! — проорал он.

Крик Эмиля не ранил и не пугал. Я видела: в нем говорит боль.

Я пыталась спасти врага, вот что его взбесило. Ему нет разницы между Андреем, Захаром или Ильей.