Насильно твоя-2

— Вещи и должны быть дорогими. Я зарабатываю, чтобы тратить.

Эмиль всегда тяготел к роскоши. Из двух ценников выбирал тот, где цифра больше. Экономию презирал, как и тех, кто не умеет делать деньги. В его мире есть богатые люди и недостойные внимания. Интересно, откуда в нем это?

Помню, в феврале мы выбрались по магазинам — покупали продукты к ужину. Он сделал исключение и взял форель. Я страшно волновалась — форель я готовить не умела, а если что-то пойдет не так, Эмиль разозлится.

И слишком поздно вспомнила, что мы не купили лимон.

Мне хотелось подлизаться, я предложила зайти в уличный павильон. «Дешевки в моем доме не будет, — отрезал он. — Я не стану, как другие, тратить жизнь на мусор!»

Для Эмиля это было все равно, что подобрать с помойки. Ниже достоинства.

— Ты был беден? — вдруг заподозрила я. — Да, Эмиль?

Он обернулся: взгляд стал тяжелым, челюсть напряглась. Одним глотком он допил бокал, и направился ко мне.

— Извини… — выдавила я, обескураженная его видом.

— Никогда я не был беден с тех пор, как это зависело от меня, — сдерживаясь, сказал Эмиль.

Опустился рядом и нежно коснулся волос на затылке и шеи, затем притронулся к застежке колье, вызывая волну мурашек. — Бедность стыд для мужчины, маленькая. Я не хочу больше этого слышать.

— Не услышишь, — с близи на губах стали заметны белые шрамы. Те самые, от сигаретных ожогов.

Я больше не буду об этом говорить. Жар в каждом слове кричал о голодном детстве. И если раньше была крошечная надежда, что мой муж одумается, бросит борьбу, то теперь она окончательно умерла.

Такие люди не умеют останавливаться. Им всегда мало.

Я слишком долго смотрела на губы — Эмиль потянулся ко мне, а я рассмеялась, отворачиваясь. Шампанское еще не вскружило голову, я едва пригубила! Но рядом с ним впервые за долгое время почувствовала себя легко. Почувствовала, что отказывать не страшно."

"— Не надо, — прошептала я, и провела пальцем по напряженной линии челюсти.

Я расслабленно устроилась на диване, поджав ногу. Туфля свесилась с пятки, словно шлепанец.

Сердце билось сладко, болезненно — и очень приятно.

Эмилю не нравилось, но он остановился. Рассматривал меня, сцепив зубы, и выдвинув челюсть вперед, словно я его бесила, только это было не страшно. Грудь поднималась тяжело и ровно. Он принял мои правила. А может быть, знает — я никуда не денусь. Я принадлежу ему.

Мы смотрели друг другу в глаза, и кажется, физики ошибались. Магнетизмом обладает не только железо. Нас словно стягивала неведомая сила.