Насильно твоя-2

 — Хватит реветь, Дина… Не могу видеть слез.

Эмиль сбросил рубашку и неожиданно опустился на колено. Я поняла, зачем, когда он приспустил кружевную резинку. Я оперлась ему на плечи и приподняла ногу, ощущая невесомые прикосновения, пока он снимал чулок. Сморщившись, тот сполз с колена. Эмиль поцеловал ноющую чашечку с красным отпечатком.

Пока он то же самое проделывал со вторым, я взглянула поверх его головы. В зеркале напротив мы отражались в полный рост. Меня буквально ударило увиденное. Мое голое тело — белое и сияющее, в окружении темного кафеля.

Я больше не боялась зеркал и обнаженного тела. Я видела его таким, каким оно было. Никаких видений из прошлого…

Эмиль внезапно выпрямился и вернул меня в текущий момент. Я оказалась у него на руках, и он внес меня в душевую кабину. Сверху хлынула вода, обволакивая нас, я завизжала от неожиданности и горячих брызг. Эмиль резковато рассмеялся — его позабавила моя реакция.

Волосы мгновенно намокли и плетями прилипли к спине.

— Поставь меня, — я брыкнулась, просясь на пол.

Он спустил меня с рук. Я перебрала флаконы и выдавила в ладонь немного шампуня. Он пах мужским парфюмом. Сюда женщин не водили, кроме меня. Может, поэтому он такой голодный?

Я повернулась к Эмилю, повисла на нем, намыливая волосы и шею. Он обнял меня, и это ощущение — тела к телу, приятное и забытое, оглушило, словно на мне не было кожи. Я застыла, запустив пальцы ему в волосы.

Я задыхалась от потоков воды и его языка. Под бешеным напором я отступила, Эмиль вжал меня в стенку душевой кабины. В нем чувствовалась тоска — по моему телу, ласкам… по мне самой.

— Пойдем в постель, — прошептал он.

— Эмиль…

Я прижала ладони к плечам, но что значит, оттолкнуть гору? С таким же успехом можно пытаться остановить поезд.

Он думал — я готова. А я сама не знаю, готова или нет.

Пока я сомневалась, он подхватил меня на руки и вынес из-под душа.

— Погоди… — начала я, но меня уже завернули в пушистое полотенце.

В темной спальне Эмиль не включил свет. Тот попадал с улицы, луна посеребрила пол и подоконник.

— Эмиль! — я испугалась, оглядываясь и цепляясь за мокрые плечи, когда подо мной очутилась кровать.

Он молчал. Как всегда! Хорошо нам или плохо, меня окружает стена молчания.