Наследие Маозари 3 (СИ)

А то внизу строил из себя наивного чукотского юношу.

— А меня зовут Леонид Сидэро… Наедине можешь звать просто Лео, а при остальных господин, — улыбнулся я в ответ. — Скажи-ка мне, Тарим, а чем это таким коричневым у вас практически всё крепится к веткам дерева?

— Это хима, господин. Она варится из измельчённого ствола одного растения, с добавлением сока другого, а при застывании становиться прочной, и не разрушается, когда ветка растёт, — ответил Тарим.

— Хм, интересно, — сказал я, и подойдя к краю площадки, потрогал эту субстанцию пальцем.

На ощупь она была, как не очень твёрдая резина, и, к моему облегчению, ничем не пахла.

— Герметик на растительной основе… Надо бы взять рецептик по случаю, — тихо пробормотал я, пытаясь оторвать кусочек.

— Тарим, зачем привёл в наш дом чужаков?! Они могут быть заражены червями… Им здесь не место! — громким шёпотом произнёс жилистый юноша лет двадцати.

На площадке, напротив наших бойцов, выстроились несколько десятков различных разумных, которые смотрели на нас исподлобья, периодически неуверенно трогая рукояти своего оружия.

Они были вооружены в основном различным остро заточенным инструментом и всякой кустарщиной… У одного парня я приметил серп, у другого плотницкий топор, у третьего была деревянная рукоять, к которой химой крепился заточенный кусок металла. Но были среди них и те, кто имел при себе меч, кинжал, короткое копьё или боевой топор.

— Пакун! — зло зашипел Тарим, и начал что-то жестами объяснять Пакуну.

А дальше мы несколько минут наблюдали, как эти двое ругаются с помощью языка жестов. В итоге Пакун показал что-то нехорошее старику, и кивнув своим ребятам на лестницу, сам отправился к ней. Сделав пару шагов, он остановился, и обернувшись, увидел, что остальные остались стоять на месте. Тогда он что-то показал им жестами, а в ответ получил жест от одного здорового мужика с мечом… Поднятую с кулаком правую руку, и прижатую к ней, на сгибе локтя, левую… Этот жест я расценил как: «Да пошёл ты!».

Когда Пакун в одиночестве покинул площадку, я поинтересовался у Тарима:

— Что, Тарим, трон под тобой зашатался?.. Акела промахнулся, и молодые да горячие волчата начали показывать клыки?

— Что? А-а, нет, — отмахнулся Тарим. — Это Пакун, он один из потомков Тейга Флави. Хочет, чтобы я считался с его мнением.

— Так у вас остались потомки рода Флави? — удивился я.