Наследие Маозари 3 (СИ)

Но Маф никого не слушал, он периодически неожиданно стрелял в верх лестничного прохода, а Дрок перезаряжал ему оружие. Тут, сквозь шум выстрелов, донёсся топот ног по палубе, над трюмом. Маф ненадолго замер, глядя вверх, и к чему-то прислушиваясь, а после направил туда дуло ружья, и выстрелил… Лучше бы он этого не делал, понял я!.. Сначала над нами раздался крик боли, а потом сверху стали стрелять через пол… В потолке трюма начали появляться дыры от пуль, а пленники будучи прикованные к балкам, не могли покинуть место обстрела, и только жутко кричали от боли и страха.

Сверху что-то прокричали, и стрельба резко прекратилась. А потом в самую большую дыру на потолке пропихнули стеклянную бутылку с какой-то жидкостью. Бутылка разбилась об пол трюма, а её содержимое начало быстро с шипением испаряться.

— Ну вот и всё, братцы!.. Отвоивались! — грустно произнёс Маф, и приставив дуло пистолета к виску, нажал на спусковой крючок…

Даже сквозь стоны и крики раненых, я хорошо расслышал, холостой щелчок курка… И последнее, что я запомнил, прежде чем потерять сознание, это расширенные от ужаса глаза Мафа.

Проснулся я от яркого света, и какого-то шума. Голова ужасно болела, руки и ноги сильно затекли, а во рту был настолько неприятный привкус, что казалась, мне в него всю ночь гадили кошки… Проморгавшись, я увидел перед лицом чьи-то кожаные ботинки, а немного оглядевшись, понял, что уже день, и мы лежим на палубе связанные по рукам и ногам, а передо мной стоит капитан… Тут, неожиданно на меня вылили ведро холодной воды, от чего я неплохо взбодрился.

— Ну что, мрази!.. Пришли в себя?! — с нескрываемой яростью произнёс капитан.

— Эй, парниша, сбегайка лучше за ханкульчиком… Сушняк просто дикий, — проговорил я пересохшим ртом, решив немного сбить с него спесь… — Кхех! — выдохнул я, получив пинок в живот.

От удара капитана меня немного развернуло, и мне стало видно, как корхи скидывают за борт тела погибших членов команды и пленных. Некоторые из пленных были ещё живы, но сильно ранены. Они вяло отбивались от рук корхов, убеждая их в том, что они ещё смогут поправятся.

— Семь!.. Семь отличных, уважаемых корхов! Семь надежных, моих корхов!!! — орал капитан.