Наследие Маозари 4 (СИ)

Вскоре клич Оркуса подхватили и остальные наши бойцы, и над ареной громко раздавалось многоголосое: «Си-дэ-ро! Си-дэ-ро! Си-дэ-ро!..». Тут и до других зрителей арены наконец-то дошло то, что они проиграли крупную сумму денег… Кто-то из них начал громко выкрикивать, обвиняя род Мокла в мошенничестве, кто-то стал обвинять в обмане меня, а кто-то начал драку прямо на трибунах… Тысячи разумных спорили, орали, ругались, дрались; некоторые попытались перелезть полутораметровую стену, чтобы добраться до меня, но воины Мокла их быстро успокаивали тяжелыми дубинками с металлическим навершием.

В гонг ударили несколько раз, а после ещё и ещё, но безумная толпа не успокаивалась… И только спустя несколько минут, и около сотни жертв, все немного притихли.

На высокую трибуну взошёл сам Дорс, и объявил:

— В честной магической дуэли безоговорочно победил Леонид Сидэро.

Толпа снова загудела, кто-то зло выкрикнул:

— Да что это за заклинание такое?! Мы о таком даже и не слышали никогда!.. Это всё обман! Верните мои деньги!

— Верните!.

В гонг ударили пару раз, и Дорс прокричал:

— Я ещё раз повторяю… В этой дуэли безоговорочно победил Леонид Сидэро… Клан Мокла это подтверждает!

— Где мой сын?! Отвечай! — взбешено прокричал отец Кирима, глядя на меня.

— Вон там, в земле, — указал я взглядом себе под ноги. — Если нужен, откапывайте.

— Я этого так не оставлю!.. Ты ответишь мне за всё! — гневно крикнул он.

— Повторяю! — воскликнул Дорс, смотря в глаза отцу Кирима, — Кирим Анул при всех дал слово от всего клана Сагут, что никто из клана не будет нападать, вызывать на дуэль или ещё каким либо образом мстить Леониду Сидэро…

Отец Кирима остался молча пылать гневом, смотря в мою сторону, а я поспешил на выход с арены… По пути, среди многоголосого гула, до меня донеслись слова богато одетого мужчины:

— Ты записал это заклинание?

— Да, господин, слово в слово, — ответили ему.

— Поздравляю, господин! Это было!.. Это было!.. Я и не знал, что вы на такое способны, — встретил меня радостный Зорик, от переизбытка чувств снова перейдя на «вы».

— Да-да… Я крут, как Шварценеггер, в его лучшие годы, — отмахнулся я от его похвалы, настороженно оглядываясь по сторонам. — Где Оркус?

— Он с матросами пошёл за нашим выигрышем… Вон, они уже идут обратно, — кивнул в сторону трибуны Зорик.

— Ого! — удивился я количеству больших мешков.