Наследие некроманта

Казалось, что тварь истекает кровью от многочисленных ран и больше не имеет сил для дальнейшего сопротивления. На это же указывало отсутствие яркого света и чужеродного голоса в голове — первая магическая волна оказалась и последней, после чего тварь затихла и лишь буравила нас чудовищным взглядом мертвых глазниц. Словно мне в лицо заглядывала сама смерть.

— Господин, поглядите! — всхлипнул подошедший Лени, тыча дрожащим пальцем в груду ветвей перед пауком — Ч-человек. Святой Создатель… живой человек, и эта тварь его жрет! Смотрит на нас и жрет живьем!

Сначала я подумал, что Лени указывает на лежащего ничком ниргала, но паук к нему не прикасался.

Я хотел было уточнить у трясущегося Лени, куда именно он указывает, когда увидел это…

Под самым черепом виднелся серый сверток из мешковины, внутрь которого уходили две паучьи лапы — те самые, которыми они обычно разделывают свою жертву. И этот сверток явственно подрагивал, когда костяные лапы судорожно сжимались.

А затем сверток дернулся особенно сильно, край старой мешковины откинулся в сторону, и я увидел предельно изможденное человеческое лицо с глубоко запавшими глазами.

— Святой Создатель, — пораженно прошептал я, не отрывая глаз от лица незнакомца и чувствуя, как во мне зарождается бушующая злоба. — Ниргалы! Уничтожьте паука, но не повредите человеку! Убейте тварь! Сейчас!

Слаженными стараниями ниргалов уничтожение паука заняло не больше минуты.

Сразу два меча глубоко вонзились в глазницы, со скрежетом провернулись внутри черепа и, окончательно проломив кости, вышли из затылка. Паук издал визг, от которого я невольно передернул плечами, — прерывистый звук больше напоминал тоскливый визг агонизирующего существа, а не попытку устрашения. Еще несколько сильных ударов, и с легкой вспышкой череп развалился на куски. Лапы дернулись в последний раз и затихли. Древний паук умер.

Рванувшись под ноги методично опускающих мечи ниргалов, я обхватил обернутое грубой тканью тело человека и поразился, насколько легким оно оказалось.

Взрослый человек просто не может весить так мало и при этом оставаться живым.

Выбравшись из кроны, я нашел глазами Лени и велел:

— Одеяла.

Поняв меня с полуслова, рыжий кинулся к настороженно прядающим ушами лошадям и вытащил из седельных сумок пару одеял, расстелив их на тут же очищенном от снега пятачке.