Наследие некроманта

— Какая красота, — пробормотал я и, с трудом оторвавшись от бушующего великолепия завихрения энергии, повернулся к священнику: — Отец Флатис, а вы? Вы тоже видите искрящийся смерч?

— Нет, — скупо улыбнулся старик. — Я вижу медленно вращающийся водоворот яркого красного пламени. У меня огненный дар, сын мой. Вернее, у меня был дар… Поэтому я вижу энергию мира в пламенном воплощении.

— Понятно, — протянул я, вновь вернувшись к созерцанию смерча. — Святой отец, а что теперь? Ну, увидел я энергию мира. А как ее использовать?"

"— О-о, сын мой, эк ты торопишься, — рассмеялся отец Флатис.

 — Сегодня ты сделал большой шаг, но не стоит излишне спешить. Завтра я покажу тебе, как именно следует высвобож…

Святой отец не успел закончить начатую фразу — хриплый тревожный звук рога, донесшийся с вершины скалы, разорвал вечернюю тишину. Часовые трубили тревогу. Загрохотала лебедка подъемника. Закрепленная на вершине платформа провалилась вниз и устремилась к подножию скалы вдвое быстрей, чем обычно.

Виднеющаяся на платформе фигура часового поднесла руку ко рту, и по поселению вновь понесся плачущий рев рога.

Сердце вздрогнуло, замерло на мгновение и тут же забилось в груди с неимоверной скоростью. Меня бросило в жар. Танцующие по двору смерчи подернулись дымкой и растаяли в воздухе.

— Создатель… — бессильно выдохнул я, чувствуя, как от нахлынувшего ужаса немеет лицо. — Только не это… только не сейчас.

— Беда пришла, — выговорил священник, встревоженно глядя на гребень стены.

 — Беда…

Дальше я слушать не стал — рывком выйдя из ступора, я понесся к лестнице. Еще не добежав до стены, я услышал глухой звук ударившейся о стену платформы, а через секунду часовой перегнулся через гребень стены, и мне в уши ударил его надсадный крик:

— Шу-урды! Шу-у-урды! К оружию! Шурды в ущелье! К оружию!

После этих слов еще теплившаяся во мне искра надежды окончательно погасла, погрузив мою душу во тьму. Шурды все же пришли…

Отступление второеВ ниргалах Квинтеса больше всего раздражала их поголовная немота.

Сильные и бессловесные животные, закованные в закаленную сталь, — ни больше, ни меньше. Иногда эта бессловесность доставляла определенные неудобства — например, в том случае, когда требуется незаметно разведать близлежащую местность и доложить об увиденном. Для этого ниргалы были бесполезны — с вырезанным под корень языком не сильно поболтаешь. Вот и приходится делать грязную работу собственными руками.