Наследие

Неожиданно оглушительно громыхнул выстрелом танк, и на развалинах, кишащих лигами, расцвел оранжево-огненный цветок взрыва. В воздух полетели исковерканные тела вперемешку с землей и обломками кирпича. Вновь дробно застучали короткими очередями пушки БМП, перепахивая атакующую толпу, и треск автоматных очередей на секунду потонул в грохоте танкового выстрела. Наступление захлебнулось, и лиги отчаянно заметались в попытке укрыться от безжалостной смерти. Земля быстро покрывалась десятками неподвижных и бьющихся в агонии тел.

В приглушенной гермошлемом какофонии боя стоны и крики умирающих были неслышны, и профессору казалось, что корчащиеся от боли лиги безмолвно открывают и закрывают рты, словно в жутком кошмарном сне. Старый ученый почувствовал, как по щекам текут слезы, и закрыл глаза.

— Отрезать их от развалин! — зычно прозвучала команда Потапова, перекрывая боевой радиообмен. — Прижать эту мразь к земле! Не давать подняться! Технике сосредоточить огонь на развалинах!

— Оставайтесь здесь, профессор! — услышал Синицын голос Ермакова.

Капитан куда-то убежал, и дышать стало легче. Еще несколько минут ученый лежал, словно в забытьи, потом грохот боя прекратился, сменившись какой-то возней. Возвращаться в реальность было омерзительно, но профессор усилием воли заставил себя открыть глаза и прислушался к радиоэфиру."

"— … «свинарник» правее! — Голос принадлежал полковнику Потапову. — Шевелитесь, если не хотите остаться здесь на ночь! И повнимательнее, чтоб никаких дебилов!

Оказалось, что вся техника, за исключением одной БМП, уже была здесь, освещая прожекторами залитую кровью и заваленную телами территорию монастыря.

Посреди двора, под дулами автоматов, прижавшись друг к другу, стояло десятка три лигов. Несколько бойцов выдергивали их из толпы поодиночке, наскоро осматривали и задавали короткий вопрос. Если лиг отвечал более или менее разумно, двое солдат хватали его и заталкивали в стоящий рядом «свинарник». Если же умственное состояние лига не соответствовало минимальным требованиям, его отталкивали в сторону автоматным стволом.

— Вы в порядке, Николай Федорович? — Ермаков подошел к профессору, все еще лежащему на земле. — Герметизация не нарушена?

— Да, Миша, в порядке, — ученый медленно поднялся на ноги, — если, конечно, это можно назвать порядком…

— Вот, возьмите, — капитан протянул Синицыну гранитный цилиндр. — Надо уходить, и чем скорее, тем лучше. — Он кивнул в сторону тягача и добавил:Еще минут двадцать и будет совсем темно.