Наследие предков

Похоже, что в его голове водили хоровод дикое похмелье, лютая тошнота, изжога и неописуемый стыд, граничащий с суицидальным фатализмом.

— Так что здесь случилось, кретин, мать твою?!

— Я… я не помню… Меня ударили по голове… мне кажется…

— Тебе кажется?! — взревел начальник Пятого форта. Он резко приблизился к проштрафившемуся подчиненному. — По голове тебя ударили, значит? А потом смеха ради навалили тебе в штаны здоровенную кучу, да?!

— Н…нет… наверное… — Борщов повесил голову.

— Тебя, ишак, бесполезно бить по голове! Ты знаешь об этом, тупая скотина?! А знаешь, почему?!

— Н… нет…

— Да потому что там сплошная кость! — выкрикнув это, Самохин влепил Василию затрещину, отчего тот завалился на рваный край осыпавшейся стены, и его вырвало.

— О, да ты полюбуйся на себя, свинья!

— Простите… — простонал Борщов, медленно поднимаясь.

— Ну так ты вспомнил, что случилось?

— Я… нет… не могу… я ничего не помню…

— А ты помнишь, что я тебе вчера велел? А?! Отвечай!

— Караулить… кажется… Красноторовцев…

— Кажется?! Ты, дерьма кусок, теперь даже не уверен в моих приказах?

— Нет… я просто… голова…

— И где они?!

Борщов вытаращил глаза на своего командира.

— То есть?

— Это ты меня спрашиваешь, баран?! Я велел подсыпать им желтый мох! А что ты сделал?!

— Я все так и сделал, товарищ майор…

— А я думаю, что ты, падла, ополовинил порошок. Часть себе оставил, скотина! А они ночью пришли в себя и свалили! Замок сломан! Бронетранспортера нет! В одной из старых лазеек они сломали кладку и вылезли наружу, чтобы посты не заметили! А что в это время ты делал? Ты валялся тут и смердел, урод вонючий!

— Я не помню… — всхлипнул Борщов.

"— Ну так я напомню тебе, мразота. Вот, записка этого Баграмяна, которую он оставил у себя на столе. Тут все черным по белому: «Мы с Диггером уходим искать туннель, который велел найти начальник. В Загорского просто бес вселился, весь на энтузиазме. Видимо, это выпитый с Борщовым алкоголь так на него повлиял. Хотя Рита Гжель сказала, что кроме алкоголя он употребил еще что-то.

— Нет… я не помню… — дрожащим голосом проговорил Борщов.

— Но тебе оказалось мало того, что ты утаил от меня и должен был скормить красноторовцам.