Онлайн-библиотека книг
Похоже, «Наследие предков» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Одет он был в камуфляж типа «пятнышко». На рукаве — безупречно чистая нацистская повязка, делающая предстоящие переговоры сомнительными в глазах Стечкина. Он сидел, закинув ногу на ногу и медленно, крохотными глотками пил из фарфоровой чашки какой-то ароматный напиток. Из памяти майора всплыл этот кажущийся знакомым запах. Кофе!
Когда Стечкин, Колесников, Рохес и Роланд расселись внутри бронемашины, человек достал откуда-то термос и протянул его Паулю, что-то тихо сказав и указывая на русских офицеров. Бывший пленник кивнул и, достав из-под сиденья коробку с чашками, стал разливать в них кофе, передавая поочередно эти чашки Роланду, Стечкину и Колесникову.
— Добрай, вэчер, — недобро улыбнувшись, произнес неизвестный.
— И многие у вас русский язык знают? — тихо спросил у Пауля Борис, отпив немного и протянув свою чашку Паулю.
— В разной степени. В основном несколько общих фраз. Но есть и такие, как я.
— Ну здравствуйте, — кивнул главному противнику Стечкин. — Я майор морской пехоты России Павел Стечкин.
"— Пистольет Стэчкен? — заулыбался здоровяк и одобрительно закивал. — Гууд. Я — центурион Элиас Клаусмюллер.
— Вы главный в вашей экспедиции? — спросил Павел.
Центурион прищурился и уставился на Пауля. Очевидно, Клаусмюллер русскую речь практически не понимал.
Рохес перевел. Дальше центурион перешел на немецкий вперемежку с испанским, и его речи до понимания русских офицеров доносил только Рохес.
— Он не самый главный в нашей иерархии. Однако он второе лицо в легионе и уполномочен на ведение переговоров и принятие решений.
— Ну ладно, попытка — не пытка, — хмыкнул Стечкин. — Это не переводи, Рохес. Это мысли вслух. Итак, начнем…
Часть 3
TOD MIT UNS
Глава 16
МИР ВЕЧНОЙ НОЧИ
План Тиграна сработал, и это подтвердило догадку Загорского о ловушке, перекрывающей дорогу назад и открывающей путь в иной, подземный мир, в котором, быть может, не было ни одной живой души уже восемьдесят восемь лет.
Они какое-то время с тревогой смотрели на опустившуюся стену позади, и, скорее всего, каждый думал о том, как же вернуться назад, если что-то пойдет не так.
