Наследие предков

Майор решил пока не копать глубже, ибо это могло привести к срыву перемирия.

— И где, по-вашему, это оружие? Нет у нас, конечно, многие десятки лет земледельцы натыкались на остатки винтовок, автоматов и прочего, оставшихся с той войны. Но вы хоть понимаете, в каком это состоянии?

Клаусмюллер засмеялся:

— Вы все же не держите нас за полных идиотов. Все эти десятилетия вы ходили по земле, в недрах которой покоились огромные подземные комплексы. Хранилища топлива. Цеха по производству снарядов и патронов.

Огромные законсервированные склады. И все это основатели оставили в надежде вернутся в скором времени. Они шли на сотрудничество с любыми врагами вашего режима и ждали шанса для реванша. Но он не представился. А у нас так вообще другие задачи. Нам надо очистить землю от тех ползающих и летающих исчадий ада, что вы принесли миру вместе с катастрофой.

— И вы хотите получить доступ в эти подземелья?

— Именно. Наши условия: вы нам не мешаете, не устраиваете нам засад и не нападаете, а мы спокойно ищем эти комплексы.

Возможно, даже поделимся с вами.

— Это все ваши условия?

— Почти. Еще мы хотим, чтобы Пауль Рохес остался у вас. Он будет в условленное время выходить с нами на связь. Мы не доверяем вам. И подозреваю, что вы так же относитесь и к нам. Вас такие условия устраивают?

— Вполне. Только не забудьте, демонстрируя свои миролюбивые намерения, снять свое знамя с того здания на берегу моря.

— Соглашусь. Тогда мы можем официально закрепить наш пакт о взаимном ненападении?

— Я должен где-то расписаться? — усмехнулся Стечкин.

— Времена бюрократов, любящих шелестеть бесчисленными бумажками и лепить в них гербовые печати, давно прошли. Наше закрепление мира будет примерно таким…

И Клаусмюллер извлек из-под сиденья довольно большую бутылку текилы.

* * *Привал постепенно погружал его в дремоту. Сказывалась усталость и нервное напряжение, вызванное лицезрением родного жилища. Тихий разговор примирившихся Риты и Тиграна постепенно убаюкивал его.

Александру казалось, что он прикрыл глаза всего на секунду. Но, открыв их, он обнаружил, что его попутчики сами уже давно спят. Рита свернулась калачиком в объятиях храпящего Баграмяна и тихо посапывала. А этот чертов ловелас зарылся лицом в ее волосы и, казалось, храпел ей в самое ухо.

Загорский поморщился и презрительно фыркнул, глядя на эту отвратительную, на его взгляд, картину. Потом выключил фонарь и зажег масляную лампу.