Наследие предков

— А ну назад! — и в скулу Баграмяна уткнулся холодный автоматный ствол.

— Это еще кто, мать его, такой?! — рыкнул старший сержант.

— Это Бурков из Красноторовской колонии. Тигран, послушай…

— Бурков из Красноторовской колонии? Какого черта ты тут делаешь, а, Бурков из Красноторовской колонии?

— Тебя спасаю, черт возьми! — отозвался морпех. — Зачем ты его ударил?!

— А ты у него спроси, Бурков из Красноторовской колонии. Пусть расскажет, как нас в ловушке запер и сдристнул, падла!"

"Тем временем с толпой склавенов снова стало происходить что-то невообразимое.

Они один за другим поднимались, оживая из своих покорных поз и, устремляя наполненные ужасом взоры на мертвое божество, начинали истошно выть. Вскоре этот вой достиг всеобщего масштаба. Оборванцы вскакивали и метались по помещению, изрыгая непонятные подобия слов и плач. В помещения ворвалась Рита. Она бросилась к «Наденьке», которая сидела на полу и тихо плакала, держась за болящую голову. Следом приковылял староста.

— Что вы наделали?! — возопил он.

 — Что вы натворили?!

— Чего это они все, а? — пробормотал Бурков.

— Это у них религия такая. Опиум, его так, для народа… — отозвался Тигран, чьи глаза уже практически пришли в норму. Он поднялся на ноги и мрачно созерцал происходящее.

— Нам теперь точно не будет пощады от виртов! — продолжал истошно орать старик. — Вы разрушили свой мир, а теперь пришли сюда и разрушили наш! Будьте вы прокляты!

Баграмян взглянул на морского пехотинца и Загорского. У обоих автоматы.

Уже неплохо. Три ствола — это аргумент.

— Староста… Эй! Да перестань ты орать, как потерпевший! Успокой своих людей! Объясни им, что мы убьем виртов, и никто больше вас никогда не тронет!

— Нельзя! — еще громче заорал старик. — Нельзя убивать богов!!!

Тигран схватил его за то тряпье, в которое староста был облачен, и как можно сильнее встряхнул.

— Тогда скажи им, что теперь МЫ — ВАШИ БОГИ!

* * *Элиас Клаусмюллер отвинтил крышку термоса и плеснул себе очередную порцию кофе. Затем добавил несколько капель спиртного из плоской карманной фляжки.

— Господин центурион! — донеслось из открывшегося люка.

— Зайди и не держи открытым люк, — проворчал Элиас. — Там грязный воздух.

Солдат повиновался и оказался внутри бронемашины.

— Они приехали, центурион.

— Это я слышал. И где они сами?

— Их броневик рядом, но оттуда никто не выходит уже пять минут.

— Странно, — нахмурился Клаусмюллер, делая глоток. Затем он кивнул сидевшему рядом переводчику.