Наследие Сири

— Я сама придумала ее в эти две ночи. Здесь у меня много времени, и я быстро собираю слова, и они поются в моей голове, — мы подъезжали к городу, и въехали в него, с верхней точки — на возвышенности дома были больше. Мне нужно было закрыть тему. — О, какой чудесный город. Мы можем выйти и пройтись по нему?

— Пока мы поедем между домами, но карета будет останавливаться возле мастерских, и мы будем выходить, и смотреть на работу. Я давно не был здесь, мне и самому интересно — что нового делают мастера.

 — он выглядывал из окна, и приготовился мне показывать диковинки его мира, их достижения."

"Улицы были узкими настолько, что две кареты не разъехались бы даже в самом широком месте. Камень домов был старым, и ветер с дождем сделал его словно немного пористым, от чего было ощущение, что он рукотворный. Белые стены с чуть заметными швами глины, небольшие, но остекленные окна, невысокие крыши, с отверстиями, как и в наших станах. Люди готовят на кострах перед домом на каменных очагах, а в земле заложены камни, и открывая железную крышку, как в наших тандырах, они вынимают из них хлеба — небольшие, но округлые, пышные лепешки.

Запах в городе стоит просто волшебный. Мне вспомнилась Турция, маленькие деревни, которые будто созданы специально для туристов. Или Крит, где мы отдыхали с подругой. Улочки проходили по склону, и в карете особенно чувствовалось, что дорога имеет уклон.

— У вас такой белый и вкусный хлеб! Вы выращиваете специальные зерна? — Это же пшеница, и чтобы белый хлеб могли есть горожане, нужны поля, нужно убирать, обмолачивать, нужны мельницы для такого тонкого помола.

Хлеб на севере был грубый, темный, Исте приходилось больше ночи держать опару в тепле, чтобы он подошел. Вместо дрожжей использовали вьюн с соцветиями — шишками, вроде хмеля, добавляли сок ола. Но чаще готовили тесто на старой закваске, и это был безостановочный процесс.

— Ниже, в долине, у нас есть поля, раньше они были дикими, наши люди собирали семена, сами обрабатывали земли, а до этого был только темный хлеб, как на севере.

 — Он явно гордился.

До чего, «до этого»? До того, как он попал сюда? Слишком уж он умен, слишком другой. Мои подозрения, словно дрожжевое тесто, наполнялись воздухом подтверждений, и готовы были перелиться через край, но было рано.

— Как я завидую, что вы родились на этой красивой и теплой земле. Наверно, мальчишкой, вы рыбачили с лодок, ныряли под камни, спорили кто глубже.