Наследие Сири

Лучше бы мне вообще не думать, и не знать ее, и жить жизнью, которой жил раньше, смирившись с фактом, что Бран стал для нее всем. Даже если она вернулась, она вернулась не одна.

Мне показалось, или паруса стали видны более отчетливо? Они рваные? Этот лапах больше, чем лапахи тааров.

— Драс, там две мачты, и на парусах точно есть знак, это знак Вера! — люди на берегу теперь были уверены, что это судно, которое построил Бран. Еще не ясно кто на нем, но этот лапах вышел из-под топора Брана — на парусах черные полосы складывались в трех летящих птиц.

Сердце бешено колотилось, и, если бы я остался на берегу, оно точно вылетело бы прямо в песок."

"— Я сам поведу эту лодку, — вырывая весла из рук одного из наших дружинников, что уже намеревался отойти от берега я запрыгивал в лодку, и раньше других направил ее в сторону прибывающего судна. Все, что происходило со мной я видел словно со стороны.

Руки не знали усталости, и уже можно было различить на палубе людей.

Это были мужчины и женщины, они кричали нам. На них были грязные и рваные одежды. Я всматривался в лица, но пока не мог различить ни одного. Это был высокий и длинный лапах, я не знал — как люди будут спускаться к лодке. Обернувшись к берегу, увидел, что от него отошли больше десяти лодок.

— Драс, брат мой, это ты, я не верю своим глазам, я считал, что никогда больше не увижу тебя, — это кричит Бран, это точно он!

— Бран, да, это я, поспешите в лодку, я не дождусь момента, когда смогу обнять вас! — в этот момент я не четко увидел Брана, который махал мне рукой с носа лапаха, а второй рукой он обнимал женщину в платке, которая тоже подняла руку.

Пусть, главное, что она жива, главное — она здесь, и жива. Все остальное не важно. Ведь я жил как-то, и сейчас смогу — столько дел, что некогда горевать и жалеть себя. Сири оставила мне столько идей, которые надо оживлять, пусть она будет жить спокойно и размеренно, а я закончу все дела. Больше я не всматривался в лица — боялся, что она увидит мое лицо.

— Причаливай к борту, я спускаю лестницу, — голос Брана звучал голосом победителя. Он вернулся домой победителем, как и мечтал, он спас людей, свою женщину, он достоин той жизни, что ему полагается.

По веревочной лестнице спускались женщины. Это тот платок, это Сири, сейчас самое главное — радоваться за них. Женщина обернулась — нет, это не она. Вторая, третья, еще несколько женщин.