Было сложно разобрать, но ткань была похожа на шелк.
Я выбрала наименее людный пирс, сняла обувь и чулки, села, спустив ноги к воде. Не летняя, но вполне себе терпимая вода, и если днем будет жарко, можно найти безлюдное место и помыться. Я сидела закрыв глаза, подняв лицо к восходящему солнцу, и казалось, что я сейчас услышу голоса ребят из съемочной группы, недовольного продюсера, и смех девочек — гримеров. Но это было-бы слишком хорошо. Улыбалась своим мыслям, и думала о том, что мне еще повезло. Справа от себя, от берега я услышала шаги и голоса людей, нехотя открыла глаза — в мою сторону двигались мужчины, я посмотрела налево — к пирсу причаливала лодка.
Мое маленькое счастье одиночества было прервано. Я решила не дожидаться, когда они подойдут, быстро встала, забрала свою обувь, и босая направилась в сторону берега. Решила не уходить от пирса, любопытно посмотреть — что же привозят с той, южной стороны моря.
Глава 11"
"Лошади везли по деревянным настилам легкие телеги без бортов. Груза было не много, видимо, чтобы помост не сломался.
Тюки, обернутые тканью, вроде парусина, были туго перевязаны. Несколько деревянных бочек, которые меня заинтересовали больше тюков, были литров на пятнадцать. Может это вино? Из очередной, почти пустой лодки, вышел мужчина. Глаз зацепился за его непривычную здесь внешность. Брюки и куртка были шелковыми, совершенно точно, это был шелк, я видела даже издали. Брюки из черного шелка, широкий шелковый пояс, обмотанный вокруг талии, и завязанный узлом спереди.
Куртка простеганная, и возможно, между слоями ткани была шерсть, или ткань. Воротник — стойка, вышивка гладью по всему воротнику, благодаря чему он отлично держит форму. Орнамент был не знаком. Нити синего и бирюзового цвета идеально шли к черному. Куртка была распахнута, но когда мужчина подошел ближе, я увидела по краю круглые железные пуговицы. Достаточно аккуратные, с двумя отверстиями. Белая рубашка из тонкого льна не как у местных — с большим вырезом под голову, а вполне из моей жизни, с пуговицами, только крупнее, чем в моем мире.
Все швы были идеальными.
Я, наверно, слишком откровенно его рассматривала, забыв обо всем, и когда подняла глаза к его голове, увидела, что он улыбается и рассматривает меня. За секунду, пока я спешно не отвернулась, увидела его черные глаза под густыми черными как смоль, бровями. Лицо было южным, загорелым. Он прошел мимо, за ним следовали человек пять в похожих, но менее роскошных одеждах.
