Наследие Сири

Побежал к воротам, и сквозь наш коридорчик устремился на улицу. Я слышала как закричал Севар. Схватила топор, стоящий возле печи, и побежала на улицу. Снег шел стеной. Сквозь снег на меня шел мужчина. Я замахнулась, и услышала как из-за спины кричит Юта. Господи, нас всех убьют!

— Аааааааааааа, мама, иди сюда, отец вернулся, мама, быстрее, ну где ты там, я первая!!! — Юта босиком бежала на встречу мужчине, запрыгнула на него, и он прошел с ней на руках мимо меня.

— Я не надеялся на твою любовь ко мне, Сири, но топор — это слишком, — он смеялся, проходя мимо, и я поняла, что до сих пор стою, замахнувшись для удара, прямо Родина — мать.

 В ночнушке, босая, среди этого снежного великолепия.

— Какая хорошая, Бор, в следующий раз надо взять ее с собой, васары просто обделаются от страха, когда такое увидят, — мимо меня прошел еще один мужчина, — давай топор, и бегом в дом, великий босоногий воин. — он забрал топор, и подтолкнул меня ко входу.

Глава 17

Ничего себе, заявка, да кто он такой, чтобы тут командовать.

Я шла внутрь перед нахалом, и только что вспомнила, что босая. Быстро пробежала к себе в комнату, сняла мокрую ночнушку, надела платье, вытерла ноги, спешно засунула их в чулки. Обулась, руками раскидала уже отросшее карэ, и вышла в зал.

За столом сидели восемь незнакомых мне мужчин. Кто из них Бор я поняла только по Юте, которая сидела на его коленях, и теребила бороду. Он был копией Севара. Севар помогал Исте с котлами, а потом ушел в мастерскую, возле которой было хранилище.

Пришел весь в снегу, но с полными руками провизии. Соленая рыба, копченое мясо, морская капуста. Я помогла выставить все на стол, и начала ставить посуду. Иста бросила в угли клубни ола, а Севар разливал свое самое лучшее — прошлогоднее вино — олу, которую он держал запечатанной глиной.

— Сири, ты давай собирайся, Бор остается, а ты продолжишь с нами обход территорий. Мы сейчас спустимся до Среднего моря, оставим лапах в заливе карла Фара, и вернемся домой на лошадях.

Без твоего топора нам точно не дойти до дома, — этот хам смеялся надо мной так явно, что я готова была вылить на него весь кувшин. Его спасло только то, что я знала как эта ола ценна для Севара.

— Драс, не обижай девочку, а то ночью она отрежет тебе голову, и утром накормит ею дружину, — Бор взял Драса за косу, которой позавидовала бы в Москве любая женщина, и потянул кверху.