Наследие Скарлатти

Следователь решил немного надавить:

– Она что, собирала о вас сведения… во всех этих местах?

– О, ей всегда все известно. Если у знаменитой мадам Скарлатти нет на вас досье – считайте, вы никто. Вы разве этого не знали?

И так же быстро, как чуть раньше, теперь Джанет вошла в раж.

– Но это все неважно. Пусть она катится ко всем чертям, – весело заявила она.

– А зачем она едет в Европу?

– А вам-то какое дело?

Кэнфилд пожал плечами:

– Просто прочел об этом в газете.

– А может, все дело в сплетнях, дошедших до нее из Парижа и прочих мест? – Он старался делать вид, что основательно набрался.

– Спросите у нее сами. Кстати, а бренди ничего.

Она допила остатки и поставила бокал на стол. Следователь глянул в свой бокал – он был почти полон. Он сделал глубокий вдох и выпил.

– Вы правы. Она старая сука. – Джанет откинулась назад, на руку Кэнфилда, лежавшую на спинке дивана, и заглянула ему в глаза. – Но вы ведь не старая сука?

– Нет, во-первых, я не старый, а во-вторых, мужского рода.

– Я и сама уже тысячу раз задавала себе этот вопрос, но ответа найти не могу. Да мне все равно. А вы хороший человек?

– А я вот вас сейчас поцелую и тогда пойму. Я всегда могу определить по первому же поцелую…

– Неужели у вас такой опыт?

– О, опыт не опыт, а я умею узнавать. – Она обняла Кэнфилда за шею и притянула к себе. Она вся дрожала.

Он ответил на поцелуй с неким изумлением. Она была полна отчаяния, и по непонятной причине он вдруг почувствовал, что больше всего на свете желает защитить ее.

– Пойдемте наверх, – сказала она.

На лестнице они вновь поцеловались, и Джанет Скарлетт погладила его по щеке.

– Она сказала… Она сказала, что это очень здорово – быть Скарлетт, когда Скарлетта рядом нет… Вот что она сказала.

– Кто? Кто это сказал?

– Матушка-сука. Вот кто.

– Хоть бы она его не нашла… Тогда я свободна! Возьми меня, Мэтью, пожалуйста, возьми меня, ради бога!

Помогая ей добраться до постели, Кэнфилд думал о том, что должен во что бы то ни стало убедить начальство отправить его в Европу на том же корабле.

Джефферсон Картрайт завернулся в полотенце и вышел из парной. Прошел в душ, позволил водяным иглам сначала исколоть ему затылок, потом запрокинул лицо и стоял так, пока кожа не начала саднить. Подкрутил кран, вода становилась все прохладней и наконец превратилась в ледяную.

Накануне вечером он здорово выпил.