Наследие Скарлатти

– Да, я раздобыл информацию, которая меня интересовала, и использовал ее, потому что именно за это мне платят. В моем отделе известно, что я покинул ваш дом около девяти часов, выпив два бокала виски. Единственное, за что они могут привлечь вас к ответственности, – это за незаконное хранение в доме алкоголя.

– Я не верю ни единому вашему слову!

– А мне начхать, верите вы мне или не верите! Для вашего сведения сообщу, что за вами ведется наблюдение уже несколько недель! За вами и всеми вашими собутыльниками… Вам, вероятно, нелишне будет узнать, что я намеренно опускаю куда более интригующие аспекты вашей весьма полнокровной жизни!

В глазах Джанет появились слезы.

– Учтите, я привык выполнять свою работу с предельным усердием и именно потому я не уверен, что вы с точки зрения морали вправе вопить: «Спасите! Лишают невинности!» Вы, вероятно, не догадываетесь, но ваш муж, или бывший муж, или черт знает как его назвать, быть может, очень даже жив.

Знайте, что из-за него погибло – сгорело заживо! – много хороших людей, никогда в глаза его не видевших, десятки женщин, таких же, как вы, и молодых девушек! Были и другие жертвы, но, возможно, они заслуживали такого конца!

– Да что вы такое говорите!

Он несколько ослабил хватку, но все еще не отпускал ее.

– Тогда слушайте. Дело в том, что всего неделю назад я расстался в Лондоне с вашей свекровью после чертовски опасного путешествия через океан! В первую же после отплытия ночь кто-то пытался ее убить.

Если бы это удалось, все, несомненно, представили бы так, будто она сама, снедаемая горем, решила свести счеты с жизнью и бросилась за борт. И дело с концом… Неделю назад мы дали сообщение в газетах, что она удалилась на время в Йоркский монастырь, есть такой в Англии. Спустя два дня там вдруг взорвалась отопительная система, погибло бог знает сколько невинных людей! Несчастный случай, разумеется.

– Не знаю, что и сказать…

– Так мне продолжать или вы все еще хотите, чтобы я ушел?

Жена Алстера Скарлетта попыталась улыбнуться, но вместо улыбки на лице у нее появилась болезненная гримаса.

– Я думаю, вам лучше остаться… И рассказать все до конца.

Они сидели на диване. Кэнфилд рассказывал. Он никогда прежде не говорил так, как сейчас.

Бенджамин Рейнольдс сидел в кресле, вырезая недельной давности заметку из воскресного приложения к «Нью-Йорк геральд».