Наследие Скарлатти

Мы располагаем полным списком. Вам, вероятно, известны эти имена? Додэ и Д’Альмейда, ваши земляки, если не ошибаюсь… Олаффсен, Лэндор, Тиссен, фон Шнитцлер, Киндорф… Ваши нынешние партнеры – мистер Мастерсон и мистер Ликок! Еще несколько человек, но, я уверен, их имена вам известны куда лучше, чем мне!

– Довольно! Довольно, мсье! – Маркиз де Бертольд медленно, как бы с опаской, опустился в кресло и уставился на Кэнфилда. – Мы продолжим разговор. Но люди ждут приема. Было бы крайне неловко отказать им.

Бертольд поднял телефонную трубку и обратился к секретарше:

– Мсье Кэнфилд подождет, пока я закончу послеобеденный прием. Каждую встречу прерывайте по истечении пяти минут, если я сам к тому времени не выпровожу посетителя. Что? Лэбиш? Очень хорошо, пусть войдет. – Француз опустил руку в карман пиджака и достал связку ключей.

Кэнфилд направился к огромной белой двустворчатой двери и не успел ее отворить, как одна из створок стремительно распахнулась, и в кабинет вошел человек в шоферском комбинезоне.

– Простите, мсье, – произнес он с порога.

Кэнфилд вышел и улыбнулся секретарше. Прошел к полукружию кресел, к ожидавшим приема джентльменам, сел поближе ко входу в кабинет Бертольда и взял с журнального столика «Лондон иллюстрейтед ньюс». Он заметил, что один из джентльменов ужасно нервничает. Ерзая в кресле, он совершенно машинально перелистывал страницы «Панча».

Вдруг внимание Кэнфилда привлек непримечательный, в сущности, жест крайне раздраженного господина: он резко выбросил левую руку, нагнулся и взглянул на часы. Желание взглянуть на часы в подобной ситуации вполне естественно. И не это поразило Кэнфилда. Его внимание привлекли запонки. Квадратные, с двумя диагональными полосками. Красной и черной. Это была точная копия запонки, по которой он опознал Чарльза Бутройда в каюте Элизабет Скарлатти.

Нервный господин заметил на себе взгляд Кэнфилда и быстро опустил руку в карман пиджака.

– Извините, я пытался разглядеть время на ваших часах. Мои спешат.

– Двадцать минут пятого.

Теперь господин сложил руки на груди и откинулся на спинку кресла, но нервничать не перестал.