Наследие Скарлатти

Скарлетт и его шофер добрались сюда чуть позже девяти вечера. За всю дорогу останавливались они всего несколько раз, чтобы дозаправиться, и только раз, чтобы позавтракать, все остальное время мчались вперед, не разговаривая друг с другом. Эта тишина убаюкивала Скарлетта, снимала тревогу и напряжение, и теперь он мог думать спокойно, хотя раздражение временами все еще накатывало на него. Водитель был прав, когда говорил, что проще и менее утомительно было бы лететь самолетом, но Скарлетт опасался, что его может подвести характер, не исключены вспышки ярости – поэтому он предпочел избежать риска.

Сегодня вечером – час еще не был точно обозначен – ему предстояло встретиться с пруссаком, исключительно важной во всех отношениях персоной, наделенной широкими полномочиями. К моменту встречи необходимо быть в полной форме – чтобы каждая клеточка головного мозга функционировала отменно. Он не мог допустить, чтобы недавние проблемы помешали ему сосредоточиться. Встреча с пруссаком представляла собой кульминационную точку важнейшего и многолетнего этапа его жизни, начавшегося странной встречей с Грегором Штрассером и завершившегося переводом его миллионов в швейцарскую столицу.

Он, Генрих Крюгер, обладает деньгами, в которых так сильно нуждаются национал-социалисты. Он сейчас представляет несомненный интерес для партии.

Проблемы, проблемы… Но он разрешит их. Для начала он изолирует Говарда Торнтона, возможно, уберет его. Этот американец из Сан-Франциско надул его. Если стокгольмская операция, не дай бог, раскроется, след непременно выведет на Торнтона.

Воспользовавшись шведскими связями, Торнтон, по-видимому, прибрал к рукам значительное количество акций по сниженной цене.

Значит, о Торнтоне надо позаботиться. Как позаботились о французишке Жаке Бертольде. Торнтон и Бертольд! Оба неудачники! Жадные, глупые неудачники!

Что произошло с Бутройдом? Очевидно, убит на «Кальпурнии». Но как? Кем? Впрочем, он заслужил смерть! Как и его дурак тесть. Приказ Роулинса убрать Элизабет Скарлатти был верхом глупости.

Да и время этот идиот выбрал самое неподходящее: неужели Роулинс не понимал, что она оставит после себя письма, документы? Она куда более опасна мертвой, чем живой. По крайней мере, была опасной – теперь-то он добрался до нее, достаточно напугал свою драгоценную мамашу. Теперь она может умереть. И тогда – после ликвидации Бертольда, после ликвидации Роулинса, Торнтона и мадам – не останется никого, кто знал бы его настоящее имя.