Наследие Скарлатти

Даже мой собственный дядя, знаменитый Вильгельм Рейнгардт, сделался посмешищем всей Германии. Он произносит речи, а я слышу, как у меня за спиной Америка покатывается со смеху. Я говорил вам, мы расколоты на десяток фракций. Волки перегрызают друг другу глотки. Так мы ничего не добьемся! Ничего, если этому не положить конец! – Эрих Рейнгардт не скрывал своей ярости. Он вновь вскочил с кресла. – Они все упрямы как ослы. Мы можем потерять цюрихскую группу. Если мы не сумеем договориться между собой, как, думаете, долго они будут поддерживать нас? Эти люди не заинтересованы в тех, кто не способен использовать грядущую власть для своего собственного блага.

Им наплевать на укрепление немецкой марки во славу нового порядка, новой Германии. Равно как на любые амбиции какой бы то ни было нации. Их богатство обеспечивает им свободу действий. Они сотрудничают с нами ради одной-единственной цели – ради собственной власти. Если мы дадим хоть один повод усомниться в том, что мы именно те, за кого себя выдаем, что мы действительно носители нового порядка Германии, – они отвернутся от нас. Они оставят нас ни с чем! Даже те из них, в чьих жилах течет истинно арийская кровь!

Гнев Рейнгардта пошел на убыль. Он попытался улыбнуться, но улыбка у него не получилась, зато, как бы в порядке самокомпенсации, он осушил залпом свой бокал и быстро направился к бару.

Если бы только Пул был уверен!

– Я понимаю, – едва слышно произнес он.

– Да. Я полагаю, что вы понимаете.

Вы давно и дружно работали с Бертольдом. Вы совершили массу полезных дел… – Он обернулся и уставился на Пула. – Я вот что, собственно, хочу сказать. Все, ради чего мы трудились, может пойти насмарку из-за этих внутренних разногласий. Достижения Функе, Бертольда, фон Шнитцлера, Тиссена, даже Крюгера превратятся в прах, если мы не объединимся. Мы должны сплотиться вокруг одного, быть может, двух приемлемых вождей…

Вот оно! Это знак. Теперь Пул был уверен.

Рейнгардт назвал имя! Крюгер!

– Может быть, Эрих, вы правы. Но вокруг кого? – Назовет ли Рейнгардт это имя еще раз? Более чем сомнительно, потому что Крюгер не немец. Но как, ни малейшим образом не выказывая своей озабоченности, вынудить Рейнгардта еще раз обронить имя, просто-напросто еще раз упомянуть его?

– Возможно, Штрассера. Он силен, привлекателен. Людендорф действительно обладает славой национального героя, но он уже чересчур стар.