Наследие Скарлатти

– Ваш лексикон под стать грубости ваших операций, мистер Лэндор.

– Плевать мне на слова, матушка. Меня заботят деньги, о них-то мы тут и толкуем. Зачем вам вся эта штука?

– Достаточно того, что словам придаю значение я, мистер Лэндор… Господа, я сказала: время истекает. Следующие двадцать четыре часа будут либо обычным вторником, либо днем, который войдет в историю финансовых столиц нашей планеты… Кое-кто из присутствующих выживет. Большинство нет. Каким ему быть, этому дню, решать вам, господа… Я считаю, что в свете всего того, что я вам высказала, вы вряд ли примете решение, по которому меньшинство принесет большинству крах.

– Так чего же вы хотите от нас? – вкрадчивым голосом спросил Мюрдаль. – Быть может, нам даже легче будет смириться с крахом, чем принять ваши требования… Порой мне кажется, что все это не более чем игра. Каковы ваши требования?

– Я требую, чтобы эта ваша… коалиция была немедленно распущена. Чтобы все политические и финансовые связи со всеми без исключения германскими фракциями были прерваны! Чтобы те из вас, кто входит в Союзную контрольную комиссию, немедленно подали в отставку!

– Нет! Нет! Нет! Нет! – Генрих Крюгер был вне себя от ярости.

Он со всего маху ударил кулаком по столу. – На создание организации ушли годы! Мы будем контролировать экономику Европы! Мы будем держать в узде всю Европу!

– Послушайте меня, господа! Мистер Мюрдаль сказал: это игра! Конечно, игра! Игра, ставками в которой являются наши жизни.

Эта игра захватывает нас, она требует все больше и больше, пока наконец не поглотит нас самих. Господин Крюгер уверяет, что я не могу жить без власти, к которой всю жизнь стремилась и которую всю жизнь накапливала. Возможно, он прав, господа! Наверно, самое время и мне дойти до логического конца, конца, которого я теперь жажду. Разумеется, я сделаю так, как говорю, господа. Я готова к смерти!

– Это ваше дело, вы его и решайте, а нас – увольте! – выкрикнул наконец-то понявший все Сидней Мастерсон.

– Пусть будет по-вашему, мистер Мастерсон. Значит, вы не согласны. Я вас понимаю. Понимаю, почему вы так поступаете. Вам страшно. Вот почему вы это делаете!.. Вы смотрите на ваше личное королевство, и вы охвачены страхом. Вы видите, что ваша власть под угрозой, вы изо всех сил стремитесь защищать феодальную систему, породившую вас. Вероятно, так вы и должны себя вести.