Наследие Скарлатти

Прозвучали два выстрела.

Старик упал, молодые противники посмотрели друг на друга.

– Как мне называть вас? – спросил Скарлетт.

– Моим настоящим именем… Штрассер. Грегор Штрассер.

Оба офицера без труда прошли через оборонительные рубежи союзников. Бросок американской армии из Ренвилля был стремительным и неотвратимым. Но он окончательно нарушил связь между войсками и командованием. По крайней мере, так казалось Алстеру Скарлетту и Грегору Штрассеру.

В Реймсе парочка натолкнулась на горстку грязных, измученных и голодных солдат – это было все, что осталось от семнадцатого корпуса французов.

В Реймсе не возникло никаких проблем: в ответ на все вопросы французы лишь пожимали плечами.

Они двинулись на запад, в направлении Билль-Коттерье. Дороги на Эпернэ и Мо были забиты прибывающим подкреплением и обозами с продовольствием.

Пусть другие болваны ложатся под пули, думал Скарлетт.

Ночью они вошли в предместья Билль-Коттерье и, сокращая путь, направились через поле к небольшой роще.

– Отдохнем здесь несколько часов, – сказал Штрассер.

– Ты спятил, приятель! Ты нужен мне не меньше, чем я тебе!.. Одинокий американец, болтающийся в сорока милях от своей роты, а рота, между прочим, на фронте! Думай головой!

– Ты говоришь очень убедительно, но я не такой идиот, как наши одряхлевшие имперские генералы. Я не пропускаю мимо ушей пустые, пусть даже убедительные аргументы. Я слежу за своими флангами.

– Устраивайся. От Коттерье до Парижа добрых шестьдесят миль, и еще неизвестно, во что мы можем влипнуть.

– Так точно! – презрительно рассмеялся Штрассер. – Ты говоришь, как еврейский банкир из Берлина: «Ты делай то, а мы сделаем это. И не спорь, пожалуйста». Спасибо за совет, американец, нет. Я не буду спать.

– Как скажешь, – пожал плечами Скарлетт. – Теперь я начинаю понимать, почему вы, ребята, проиграли войну.

Скарлетт повернулся на бок:

– Вы упорствуете из упрямства.

Несколько минут они молчали. Наконец Штрассер тихо проговорил:

– Мы не проиграли войну. Нас предали.

– Ну конечно! Патроны были холостые, а ваша артиллерия стреляла по своим. Я уже сплю.

Немецкий офицер продолжал спокойно, словно размышляя вслух:

– Во многих патронах не оказалось пороха. Многие винтовки и пулеметы оказались непригодными к использованию…

По дороге из Билль-Коттерье проехали несколько грузовиков, за ними тянулись повозки, запряженные лошадьми.