Я ощутила его губы уже выше, на плече, там, где тонкая бретелька почти не прикрывала лямку бюстгальтера.
— Это все еще показ? — спросила я, чувствуя как легкая дрожь кожи достигает груди, превращая мои соски в сжавшиеся, испуганные камешки.
— Уже нет, — глухо сказал Гэб, он явно с трудом выравнивал сбившееся дыхание. — Прошу… Минуту, дай мне минуту. Не могу остановиться…
У меня самой от его голоса по шее прошла волна жара, и я просто откинула голову назад и немного вправо, открывая больше доступа для осторожных, томительных касаний.
Минуту я выдержу. Почему бы не подождать всего шестьдесят секунд, можно их даже посчитать.
Раз.
Он перетек за мою спину, удобно подставляя твердую и надежную грудную клетку, тут же опалившую меня жаром.
Два.
Его рот, наконец, дотронулся до моей требующей прикосновений шеи. И кто-то
слабо, на грани слышимости застонал. Возможно, я. И еще раз, когда одна из горячих как кипяток широких ладоней, накрыла мою грудь.
Пять."
"Там, где билось барабаном сердце.
— Идеально, — сказал Гэб, поведя чуть вверх, так, что вершинка потерлась сквозь ткань прямо по основанию его пальцев, пройдя по клавишам от указательного до мизинца. И обратно.
Десять или двадцать…
Я требовательно повернулась, и вторая его рука легла правильно симметрично. Мы оба замерли, затаились, открытые ощущениям до режущей остроты. Первой выдохнула я. Потом сжал пальцы Гэбриэл, захватывая и сжимая кончики моей груди. Неровная поверхность кружева чуть не заставила меня вскрикнуть, пришлось прикусить губу
Сорок или пятьдесят.
Или почти минута. А возможно, бесконечность…
Я накрыла его руки своими и медленно отвела, снимая, убирая от себя начинающееся безумие.
Значит так… Говорю со всей ответственностью. Девушки из города, сдавшиеся перед обаянием братьев, ни в чем не виноваты. Я пока не понимаю, можно ли вообще этому противостоять. Во рту полностью пересохло, поэтому я с благодарностью приняла нежный, мятно-освежающий поцелуй. На еще пару-тройку минут.
В принципе, когда считаешь, ситуация остается под контролем.
— Здорово, — сказала я, отстраняясь. — Чуть попозже можно повторить, когда в голове немного развеется туман.
Сзади рассмеялись, сначала короткий сдержанный смешок… потом еще. И наконец, громкий, от души, во все горло. Звуки рассыпались, запрыгали в воздухе.
Оборотень отодвинулся, оставив мою спину в прохладном, некомфортном одиночестве… и продолжая заливисто хохотать.
