Они отлетали под ударами хвоста, но, пользуясь регенерацией, поднимались и снова шли в бой.
Удары с обеих сторон становились все слабее, Локка уже выключил из боя троих. Он выигрывал, понемногу отправляя оборотней в беспамятство, но победа над каждым из бойцов стоила немалых потерь. Одна из его задних лап жалко повисла, на животе зияла рваная рана.
Гэб рвался, под его бешено работающими лапами образовалась огромная яма, но до линий так и не мог дотянуться. Клубящаяся и поднимающаяся потоками волшебная энергия внутри пентаграммы вливала во всех нас ощущение обманчивого могущества.
Увы, пентаграмма удерживала пленников по местам, а Локка медленно, но уверенно продвигался в сторону насыпи с обелиском. И уже было понятно — там пункт управления, своеобразная капитанская рубка, из которой древний дракон собирается командовать ритуалом.
— Дэв, — крикнула я, — дэв! Ты же понимаешь, что, когда он заберет себе все, ты останешься лишь изображением в зеркале? Освободи нас, и мы постараемся помочь тебе!
— Как? — хрипло выдохнул ящер, заползая мощным телом на груду булыжников.
Мелкие камни катились вниз, вырываясь из-под костистых лап. — Желание не может быть обращено на самого дэва. А вызволить его заклинаниями вы не сможете — как были слабаками, так ими и останетесь. Из вас только оборотни чего-то стоят, но… позвольте… ах, я и запамятовал, они же ни одно заклятие произнести не могут — животные, что с них взять.
И дракон слабо, лающе засмеялся, пыхая крохотным дымком. Разбросанные по пещере оборотни перестали подниматься, но и он продвигался к обелиску с огромным трудом.
При этом успевал поливать нас словесным ядом.
Его постоянные злобные нападки на оборотней начали меня бесить.
Затуманенным яростью взглядом я буравила бывшего «охотника», мысленно насылая на него все кары мира. Если он завершит ритуал, Гэб и его сородичи превратятся в людей, все остальные расы получат кукиш с маслом, зато появится один черный властелин, ненавидящий людей и женщин всех рас.
Боюсь даже представить особенности его правления.
Моя фантазия пасует перед жуткими картинами покоренных государств и приносимых в жертву девственниц. Что-то мне подсказывало — страшные сказки непременно оживут при таком всемогущем психе.
Где-то в пещере прятался Спичка, но что он может сделать настоящему чешуйчатому чудовищу.
Злость кружила голову, меня начало подташнивать, перед глазами двоилось.
— Эй, — закричал дэв, — дура, ты что делаешь?
Ах, я еще и дура.
