— А-а-а, она разворачивается на меня!
Я аккуратно помахала в воздухе рукой — это единственное, что сейчас получалось из-за странного переизбытка магии и тумана в голове. Через линию пентаграммы внизу не переступить, но зеркало, насколько помню, оно же у самого края стоит, вдруг я его зацепить пальцами смогу. Тогда угроза опрокидывания рамы, в которой он живет, испугает визгливого типа, и он, наконец, замолчит.
— На помощь! Винченце, она… она на меня лапой машет, убить хочет.
Лапой? Чем я машу? Да что, черт его дери, происходит?!
Я поднесла расплывающуюся ладонь ближе к носу, в надежде изучить что так испугало дэва, но рука категорически отказывалась нормально подниматься.
Зато где-то внизу, очень далеко внизу мельтешило что-то толстенькое и зеленое, действительно, напоминающее лапу.
Мамочки мои, я что, превратилась в дракона?!
— Гэб, я дракон, да?
— Ты им всегда была, милая, просто сейчас это чуть больше стало видно. Не волнуйся.
Рычит, переживает.
Я захлопала глазами, пытаясь сфокусировать взгляд. Мир подергался плавающе-туманной картинкой и ура-ура, в конце концов, приобрел желанную четкость.
Я возвышалась горой над пентаграммой, поправ хвостом ребра, оставленные прародительницей. По правое крылышко размещались завитки ритуала с участниками, по левое — высилась насыпь с потрепанным черным драконом.
Он смотрел на меня, разинув зубастую пасть, и безрезультатно пытался что-то сказать.
Но сил ему явно не хватало, поэтому ящер подернулся дымкой и превратился в очень злого человека в драном плаще.
— Зачем? — опять запаниковал дэв. — Ты что делаешь, превращайся обратно!
— Делаю что могу, — огрызнулся тот. — Ты думаешь, после нескольких лет жизни снаружи у меня магии осталось немеряно? Да я, пока нашел хоть кого-то из прячущихся собратьев, почти высох. И не пойму, откуда она, рожденная пустышкой, накопила столько сил для оборота?
Я невольно посмотрела вверх, где невидимая отсюда, кружилась под потолком среди пыли и камней в энергетической воронке маленькая чешуйка, символ большой, пусть и неравной любви, часть жизни, ставшая артефактом и передавшая мне всю сохранную мощь проведенного ритуала.
— Ладно, хватит, рассусоливать, — сказал древний и воздел руки. — Начнем. Я, Винченце Гильермо Локка, повелеваю…
— Стоять! — зафыркала я густым дымом и тонкими струйками огня.
