– Так не доказано ничего. У нас даже препараты пропадали, все подозрения на нее были, но доказать ничего не смогли. К тому же она внутривенные лучше всех в больнице колет. С закрытыми глазами в вену попадает. А медсестер у нас не хватает, уволят, на ее место не сразу новую найдут.
Инъекцию Матвею Лепнину делали, судя по показаниям Конышева, почти в полной темноте, отметила я. Меня еще тогда это смутило. Значит, есть все-таки в отделении виртуоз, способный на подобный высший медицинский пилотаж.
Второе доказательство против нее. Еще и наркоманка! Вот и мотив: эта братия за деньги может пойти на любое преступление.
Весь день я, насколько хватало трудового энтузиазма, драила полы в отделении. Старшая медсестра пару раз приходила проверить мою работу. Результаты ее, видимо, не очень удовлетворили, но меня это не смутило. Уже было ясно, что мой первый рабочий день явится и последним. Как только я смогу увидеть Любку и задать ей пару вопросов, необходимость заниматься тяжелым физическим трудом отпадает.
Какое счастье! К вечеру у меня затекли плечи, ломило руки, отваливались ноги. Мне казалось, что не только мои волосы и одежда провоняли хлоркой, но даже кожа впитала этот стойкий запах, и теперь еще много дней будет испускать его, пугая окружающих и шокируя деда."
"Хорошо еще, что старшая медсестра не допустила меня, на первое время, к больным, и мне не пришлось за ними ухаживать. Честно говоря, совершенно не знаю, как это делается.
Во время пересменки я околачивалась возле поста дежурной медсестры и наконец увидела женщину, занявшую место Маши. Не первой свежести, лицо тусклое, мешки под глазами, волосы собраны на макушке в неаккуратный хвост. Меня уже принимали за свою, и никто не обращал на мою возню особого внимания. Я дождалась, когда суета, поднятая сменой медперсонала, утихнет, и уверенно продефилировала мимо ночной медсестры:
– Люба?
– Ну, – недовольно отозвалась она.
– Меня просили привет передать. И вот это.
Я постаралась как можно незаметнее подсунуть ей купюру.
– Это за работу. Премия.
– Не понимаю, – занервничала Любка, – кто вас послал?
– Ирина, Ирина Волкова, – тихо произнесла я, глядя ей в глаза.
Либо Любка умела держать себя в руках, либо имя это было ей незнакомо.
– Не знаю я никакой Ирины, – ответила она, с жадностью глядя на деньги.
– Как же не знаете? Ирина, вдова Лепнина Матвея.
