— Армия Аквитании потерпела поражение. Маршал с остатками войск отошел к перевалу. Но долго Орду задержать не получиться. Через четыре, максимум шесть дней Орда будет под стенами Аквалона. У меня все. Можете продолжать дальше! Приятно Вам Ваше Высочество провести вечер. — Посмотрел в глаза принцессы. — И особенно ночь!
— Анри! — Княгиня стояла бледная. — Святослав, Фредерик, Араторн?
Анри отрицательно покачал головой.
— Они были во второй линии укреплений. Там был жесточайший бой. Оттуда не вышел ни один человек.
Все легли. Княгиня, я советую Вам незамедлительно покинуть столицу и отправиться к себе. Всего хорошего.
Не глядя на принцессу Анри повернулся и покинул зал.
Эллия АлександраМне казалось, что весь мир остановился, хотя это было далеко не так. Вокруг меня в прямом смысле слова началось хаотичное светопреставление! Герцоги и ненаследные принцы спешно переговаривались друг с другом, находясь в шоковом состоянии, Златослава уткнулась мне в мочку уха, орошая шею слезами, а я просто стояла… стояла, не видя перед собой ничего.
Мысль о том, что мои мальчики погибли, поселилась ещё тогда, когда я видела действо боя во сне, но поверить в их реальность я не могла ни тогда, ни сейчас, отказываясь даже думать об этом!
У меня не было ни слёз, ни паники. Мозг, как вата, стал мягким и бесполезным для детальных размышлений. Я себя не узнавала.
— Эля, мне так жаль… — всхлипнула Марина, словно ударив меня кнутом. В глазах потемнело…
— Ты сегодня рано, — улыбнулся Рос, приподнимаясь с шёлковых простыней огромной кровати.
— Неужели бал уже закончился?
— Рос, помоги мне! — Парень встревоженно нахмурил брови, но как только по моим щекам побежали дорожки солёных слёз, моментально оказался рядом со мной.
— Что случилось? Тебе плохо, любимая?
— Мой брат… — я помнила, как остро реагировал мужчина на разговоры о Славе, особо сильно подавляя мою волю, каждый раз требовательно подчёркивая мою принадлежность ему, поэтому не стала упоминать о любимом, — маг сказал, что он погиб! Ты… ты мог бы показать мне его?
Тревога на лицо друга сменилась мрачностью.
Он застыл, как камень, будто выпав из реальности, а потом, так же внезапно пришёл в себя, протягивая ко мне руки, толкая на шёлковые простыни.
— Тебя что-то тревожит, любимая? — жаркий шёпот опалил мой слух, и я застонала, яростно срывая одежду с бледного мускулистого тела, отвечая:
— Нет…
Это было ужасно, но я ликовала.
