Бастионы Аквалона по своей мощи не уступают мощи Цитадели, а где-то даже и превосходят. Но Цитадель лежит в руинах. Правда, у нас и камнемётов нет. Мы их просто бросили на Перевале. Ибо они уже были не нужны. Как их делать мы знали. Если нужно сделаем еще. И покровитель не обманул. Не успел я подойти к стенам города с передовыми отрядами, как ворота отворились.
Я засмеялся.
Сейчас начнется резня! Это хорошо. Много податливых и покорных женщин, много вина, много золота. Это то, что нужно моим воинам. И они это получат.
Как уже получили и получают в деревнях, селах небольших и средних городках, повстречавшихся на нашем пути, от которых после нас остались только пепелища и трупы, растерзанные и изломанные. Неплохо веселимся!
Мы въехали в город. Начались погромы и резня. Я двинулся со своей свитой в королевский дворец. Кованные ажурные ворота раскрыты нараспашку. И вот тогда я увидел ее впервые. Она стояла в воротах. На груди была короткая курточка, еле прикрывавшая ее грудь, на которой были куски кольчуги.
Юбка с разрезами по бокам. Сапоги до колен. К левой ноге на ремнях крепились ножны с боевым ножом. В руках у нее был меч. Она стояла спокойно. Не выказывая страха, как будто перед ней не воины, разнесшие в дребезги всю их армию, а стадо пастухов. Она подняла на меня свои глаза. В них жил холод. Смертельный холод. Я впервые почувствовал себя неуверенно. Как будто сама смерть мимолетно коснулась меня своим крылом. Свой меч она держала за рукоять, а лезвие покоилось у нее на плече.
Красива. Очень красива.
Я такой красоты, смертельно опасной и в тоже время завораживающей, еще никогда не видел в своей жизни… а я много женщин повидал. Всяких разных. Но такой не встречал. Все остановились.
«Это принцесса. — Услышал я своего покровителя. — Она опасна. Но ни один волос не должен упасть с ее головы. Ты понял?»
Конечно, я понял. Я никому не дам ее убить. Ведь она — мой приз. Мое сопровождение зашумело. Посыпались сальные шуточки.
— Ты — Эллия Александра! Принцесса Аквитании! — Сказал я утверждающе, а не вопрошая.
Она не отвечала, только презрительно скривила свои губы. Губы, к которым хотелось прижаться своими, кусать их. Обладать ими. — Сама встанешь на колени или тебя поставить? — Эту гордячку нужно сразу сломать. Повиновение мне и только повиновение. Она продолжала презрительно смотреть на нас, и на меня в том числе, как будто мы куча отбросов. Хотя по сути это так и было. Потом плюнула под копыта моего коня.
— Возьмите ее, только не навредить ей.
