Это придумал дядя Лис. Очень удобно! Коробочку с пчелой я засунул в карман. В перерыве между боем я отпросился у наставника, якобы по нужде. Быстро пробежал по переходам дворца. Подошел к игровой. Гвардейцы пропустили меня без лишних слов. Дверь я открывал очень аккуратно. Заметил на лицах стражников усмешки. Ну и ладно. Эллия ничего не услышала. Продолжала пялится на внутренний двор. Видел ее зад в юбках. Она приподнимала то одну ногу, сгибая ее в колене, то другую. Достал коробочку и на цыпочках подкрался к ней.
Присел, дождался, когда она начнет поднимать ногу, сгибая ее в колене. Из-под подолов одежд показался каблучок туфельки. «Пора» — просунул руку рядом с каблучком под подолы и одним движением большого пальца открыл коробочку. Все прошло на столько удачно, что просто блеск. Я даже услышал злое жужжание пчелы. Мою руку скрыл подол и я потянул ее на себя. В руках была открытая и пустая коробочка. Тихо выпрямился и стал на цыпочках отходить назад. Коробочку засунул назад в карман. Когда отошел на три шага, Эллия замерла.
Я тоже, руки спрятал за спину. Она резко соскочила на пол и выпрямилась. Леденец упал на пол. Начала ощупывать себя ниже пояса, похоже, почувствовала пчелу. Когда приложила руку к своему заду взвизгнула, подскочив на месте. Наверное придавила пчелу, а та ее укусила. Эллия развернулась и увидела меня. Я улыбался:
— Привет. Вот зашел узнать, просить меня будешь, поиграть в куклы?
Эллия молчала. Она побледнела. Ее губы кривились и задрожали, сейчас заплачет.
Глаза увлажнялись, наполняясь слезами. Вот слезы покатились по щекам. Держась правой рукой за зад, левой закрыла глаза и заплакала. Плакала тихо, вздрагивая всем телом и так горько, что я не почувствовал в это мгновение удовлетворения от сделанного. Наоборот, накатило разочарование и чувство вины.
— Святослав, мне больно!
Эти слова ударили мне как раскаленным прутом по сердцу. Пусть она вредная, злая, постоянно меня унижала, но она — девчонка. И в ней все равно было хорошее.
Этого никто не знал, кроме меня. Когда мы с ней вдвоем гуляем по переходам дворца, особенно в нижней его части, там, где полумрак, она всегда держится за мою руку. Видно, что боится, но идет за мной. Я тогда обязательно ее спрашиваю — страшно ей? Она отвечает, что страшно. Тогда почему ходит сюда со мной? Потому что — «Ты рядом и я не так боюсь». При этих словах я всегда чувствовал гордость, вот я такой сильный и ее защищаю.
У меня вырвалось:
— Прости Эля.
