— Это шептание бабья может напугать разве что твоего Роса… только сегодня не его смена!
Засмеявшись от своей собственной шутки, мужчина стал медленно расстёгивать брюки, наслаждаясь ужасом, плескавшимся в моих глазах.
Придерживая одной рукой рваные на груди края платья, стала сползать с ненавистной кровати, отчаянно швыряя безобидные подушки в ублюдка. В комнате не было ничего тяжёлого или острого, как можно бороться за себя, я не знала, но собиралась, тем не менее, отстаивать свою честь.
«Никто не притронется ко мне, кроме моего мужа! Ни за что не дамся без боя»!
Хохот Бога пугал похлеще издевательств.
Некрос схватил меня за руку и толкнул обратно на ненавистное ложе.
— Чувствую, сегодня будет моя самая лучшая ночь, внучка…
Меня передёрнуло от отвращения.
Мужчина навалился всем телом, придавливая к матрацу, совершенно игнорируя крики и проклятия, которые посыпались из моего рта. Было видно, что моя вспыльчивость приносит Некросу такое же наслаждение, как и сам процесс издевательств.
Резко замолчав, стала бить, по всему, до чего дотягивалась, применяя не только руки и голову, но и ноги.
— Дикая кошка! — Взбесился Старейший, ударив меня наотмашь всего лишь раз.
В голове зазвенело от боли.
Мою шею сдавили крепкой рукой.
— Сука! Бешеная сука — вот ты кто! С такими строптивицами надо поступать только плохо. Но я дам тебе ещё один шанс, что-то я сегодня добрый… Как тебе метод «кнута и пряника»? — В руке Некроса появился самый настоящий кнут, которым королевские возницы понукали лошадей.
Мои глаза испуганно расширились. — Давай, роднулька, раздвинь ножки для своего нового папочки… или ты предпочитаешь боль?
Как бы мне не было страшно, но я отрицательно замотала головой, отказываясь подчиняться.
«Это был самый ужасный из всех кошмаров, которые мне снились»! — В голове кричали и метались мысли. Я не могла придумать ничего, чтобы смогло уберечь меня от насилия.
— Что ж… Некрос никогда не предлагает дважды!
Описать дальнейшую экзекуцию невозможно, потому что та боль и тот ужас, которые приносил каждый последующий удар кожаной плети — были непередаваемы.
После семнадцатого удара Некрос, внезапно, замер. Его горящий восторгом взгляд помрачнел, а губы сжались в тонкую полосочку, выражая крайнюю степень мужского недовольства.
— Ты совсем задурила мне голову, малышка. Я и забыл, что у меня гости… ну, да ничего. Так даже забавнее, ведь ты никуда не денешься! — У меня не было сил, чтобы огрызнуться.
