А так лишь стоически изучила эту галиматью и сделала вывод о том, как нужно писать, чтобы понравиться местной аристократии. Чем больше драматических коллизий и соплей, тем лучше. Кого мне на самом деле жалко, так это бедную дочь орна, которая осталась у разбитого корыта после слезливого объяснения с героем и ушла в монастырь. Парень, разумеется, выбрал ту, кому давал слово первой, пусть и к этой девушке успел проникнуться чувствами. Но традиции аристократов велят быть верным своим обещаниям, так что ничего не поделаешь.
Да и, естественно, кто предпочтет орну, если на другой чаше весов керна?
Собственно, мне нужно было играть ту самую несчастную орну. По характеру, совершенно бесхребетное существо. Но опять же, тут считается, что робость и скромность для девушки – достоинства. Так что почти всю пьесу моя героиня заглядывает влюбленными глазами в лицо любимого, вздыхает и произносит наивно-романтические бредни в духе: «Ваня, я ваша навеки!» Героя, кстати, по иронии судьбы, и правда зовут Иваном.
Между прочим, за эту роль пришлось изрядно повоевать с другими претендентками.
Но Беликова отдала ее мне. Сказала, что у меня типаж подходящий. Даже не знаю, воспринять это как комплимент или наоборот."
"Так я размышляла, мысленно прокручивая в голове сегодняшний спектакль и стараясь не обращать внимания на собравшихся неподалеку Власту и ее компанию. Традиционно, все собирались за полчаса до начала занятий в парке, чтобы пообщаться, обсудить свежие сплетни, одарить кого-то презентами и прочей лабуды, что входила в обязательную программу местных студентов.
Я на этом празднике жизни дико скучала и служила лишь декорацией. Но Беликова и другие актеры тоже были здесь и пока не спешили удаляться, так что приходилось и мне торчать столбом.
– Кронпринц приехал! – послышался неподалеку взволнованный голос пухленькой Татьяны.
Все мое философски-скучающее, но в целом благодушное настроение полетело к чертям, а сердце тут же зашлось в бешеной пляске. А я ведь считала, что за три недели, пока так смущающий меня объект был на расстоянии, успела переболеть этим! Как оказалось, ничего подобного.
Голова почти помимо воли повернулась в ту сторону, куда смотрели и остальные. И дыхание сразу перехватило от накатившего волнения.
Михаил по-прежнему был потрясающе красив в своей черной форме, подчеркивающей яркие синие глаза и темные волосы. Но видно было, что все эти недели он вовсе не прохлаждался. Выглядел усталым и осунувшимся, словно полноценно не спал несколько ночей.
