И я вполне доходчиво высказывала это керну Порицкому уже не раз."
"Воцарилось неловкое молчание. Я заметила, что Елисей едва сдерживает улыбку, и мое раздражение лишь усилилось. Ну вот зачем Кирилл это делает?! Выставляет нас обоих на посмешище? Почему просто не отступится?
– Я понимаю, ты обижена, Лена, – удрученным и деланно смиренным тоном протянул Кирилл. – За то, что я не сразу предложил тебе брак после изгнания из рода. Но дай мне возможность исправиться! Обещаю, ты не пожалеешь об этом!
Хотелось сказать что-нибудь едкое, но сдерживало присутствие посторонних.
– Думаю, вам обоим нужно время, чтобы наладить разрушенные отношения, – неожиданно вмешалась Власта. – Кирилл, вы можете приходить к нам, когда захотите. Уверена, совместные обеды и ужины помогут вам наладить общение.
– Благодарю вас, Власта! – проникновенно сказал Порицкий. – Ваше великодушие выше всяких похвал.
Как же, великодушие! Злость буквально кипела внутри, едва не прорываясь наружу. Эта стерва почуяла интерес ко мне наследника и желает поскорее устранить соперницу с дороги при помощи Порицкого.
Но в очередной раз поражаюсь, какая же она хорошая актриса. Весь ее вид выражает участие и искреннее желание помочь. Надеюсь, Леонид Константинович не будет солидарен во мнении со своими женщинами, и даст Кириллу от ворот поворот! А иначе мне и правда придется и дальше терпеть общество ненавистного Порицкого!
Разумеется, то, что я буду учиться в Академии вместе с Властой, от Кирилла тоже не стали скрывать. Тот еще больше оживился и удвоил усилия.
Явно пытался завоевать расположение всех присутствующих, исключая Елисея. На того продолжал смотреть с неприязнью. Ревнует, что ли? Да плевать! Даже из вредности стала строить глазки наставнику, чтобы взбесить Кирилла и заставить проявить истинное лицо. Но он сдержался, пусть и явно с большим трудом.
Наконец, светский визит закончился, и нам с Елисеем разрешили удалиться.
По пути домой царило молчание. Я вся кипела внутри и старалась успокоиться.
А наставник посматривал на меня чуть насмешливо и понимающе.
Только когда мы вышли из автохода во дворе дома, неожиданно развернул к себе и уставился прямо в глаза.
– Я, конечно, понимаю, почему ты пыталась натравить на меня этого молокососа, – лениво сказал он. – Но в следующий раз хорошо подумай, прежде чем проявлять знаки внимания к метаморфу. Мы, знаешь ли, воспринимаем подобное однозначно, – последнее он сказал, приблизив лицо практически вплотную к моему.
