Почему-то возомнила, что если мы иногда спим вместе, это дает ей какие-то права на меня.
От возмущения я даже рот приоткрыла.
– Ну, вообще-то ее можно понять! Вы вроде как встречаетесь!
– Я бы не стал называть это так, – хмыкнул он. – С самого начала я ничего Миле не обещал. Если она чего-то там напридумывала – это ее проблемы.
– Вот скажи, все метаморфы такие кобели? – процедила я, неодобрительно качая головой.
Милана мне очень нравилась. Так что обидно было, что ею просто пользуются.
– Уж какие есть! – ухмыльнулся Елисей.
– Думаешь, твой кронпринц другой?
Так, а вот это запрещенный прием! Ведь знает же, зараза такая, что это меня задевает. На свою беду, я не смогла скрыть разочарования во взгляде, когда мне на очередном обеде у Антиповых сообщили, что Михаил уехал отдыхать с семьей на море. Да и вообще, к моей персоне, судя по тому, что о нем больше не было ни слуху ни духу, потерял всякий интерес. Сама не понимаю, почему, но меня это уязвляло. Хотя разум говорил, что это даже к лучшему.
Вот только глупое сердце считало иначе.
Елисей же будто специально продолжил развивать болезненную для меня тему:
– Думаю, он там вовсю сейчас развлекается. У нас, метаморфов, с этим проще. Мы долго не печалимся из-за того, что с кем-то не срослось. Так что зря ты не воспользовалась случаем, когда была такая возможность. Могла бы потом с гордостью говорить, что тебя сам наследник обхаживал. А теперь поезд ушел!
– С чего ты взял, что я о чем-то жалею?! – прошипела я.
Сильно хотелось швырнуть чем-то в этого ухмыляющегося гада.
– А то по тебе не видно! – иронично хмыкнул он. – Ты же на него явно запала.
– Я не желаю обсуждать тему моих личных отношений, – я вскинула подбородок, пытаясь изобразить благородное негодование.
– Тогда с чего ты решила, что имеешь право требовать этого от меня?
Улыбка с лица Елисея пропала. Взгляд стал жестким и колючим.
Я смущенно отвела взгляд. Он прав. Елисей мне не друг и даже не приятель. Мы просто вынужденно живем под одной крышей.
И я не должна вмешиваться в его личную жизнь. Что ни говори, а кошак умеет поставить на место, если кто-то чересчур зарвется и заступит на его личную территорию.
– Делай как знаешь! – буркнула я. – Но мне неприятно смотреть, как ты обижаешь хорошего человека!
Возникла неловкая пауза. Даже не глядя на Елисея, я чувствовала, как его взгляд буравит мое лицо."
"– В одном ты права, – наконец, раздался спокойный голос наставника, – Милана заслуживает определенности.
